Не подозревала, что смогу влюбиться в него еще сильнее. Разве это возможно? Куда уж больше. Но когда увидела напряженное лицо Данила, его прикушенную губу, меня затопило целым океаном нежности.
Он сдерживался изо всех сил, чтобы остановиться и не двигаться во мне, и это заглушило дикую, жгучую боль от его члена внутри.
Как он вообще во мне поместился? Я думала, он меня насквозь проткнет.
Но Данил удерживает вес на локтях, вжимаясь в меня твердым как камень членом. Его лоб покрыт испариной, он вглядывается в мое лицо, и я читаю в его глазах тревогу и ожидание.
— Яна, если тебе больно, мы прямо сейчас закончим, — повторяет Север.
Только я представляю, как ему тяжело будет просто так из меня выйти.
Он очень сильно возбужден. Он довел меня до фантастического оргазма, но сам не получил разрядки. И все равно готов остановиться. Ради меня.
Стираю ладонью бисеринки пота, обнимаю крепкую мужскую шею, обвиваю ногами бедра. Заглядываю в самую глубину умопомрачительных глаз.
— Дань, — говорю почти шепотом, — я тебя люблю. Давно люблю, с самого начала...
Для меня это важно — сказать ему. Я хочу, чтобы он знал. Теперь между нами не должно быть никаких тайн и недомолвок. Мы для этого слишком открыты друг перед другом.
Его зрачки на секунду расширяются, и уже в следующий миг Данил впивается в мой рот. Один толчок бедрами, и член внутри меня увеличивается по ощущениям вдвое.
Разве можно еще больше, мамочки...
Не могу сдержать глухой стон, Данил замирает и отрывается от моего рта.
— Больно, Янка?
Перевожу дыхание, сглатываю.
Это совсем не то, что я хотела услышать. Я думала, он скажет, что тоже меня любит. Или хотя бы, что я ему нравлюсь. Но наверное я слишком много хочу от парня, который с трудом себя контролирует. И это дается ему ценой неимоверных усилий.
А он на грани, это даже я со своим полным отсутствием опыта понимаю. По его стиснутым челюстям и скованному, закаменелому телу. По рельефно выступившим мышцам рук, по венам, вздувшимся от напряжения под кожей. По его сбитому дыханию, по пульсирующей жилке на виске, по резко обозначившимся желвакам. По тому, как он на несколько секунд зажмуривается и медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы, прежде чем снова на меня посмотреть.
Хочется соврать, сказать, что нет, не больно. Но это будет нечестно в первую очередь по отношению к нему же, ведь он так старается!
Зажмуриваюсь и киваю.
— Больно... И... И хорошо тоже.
Я не вру. Одновременно по телу растекается сладкая нега. Мне сложно объяснить ее происхождение, я и не пытаюсь. Просто отдаюсь ощущениям и впитываю их каждой клеточкой тела. Оно благодарно реагирует, расслабляясь.
Внутри уже не так печет. Появляется странное, необычное чувство не просто наполненности, а спаянности. Мы с Даней теперь как одно целое. То, что он во мне, внутри меня, невероятно возбуждает.
От его тела исходят просто тонны тестостерона. Они топят меня в своих волнах, я тону, захлебываясь в ощущениях. Внизу живота снова появляется сладко тянущая, закручивающая воронка, и мне теперь самой хочется, чтобы он двигался. Чтобы мы с ним вместе...
Подаюсь ему навстречу несмелым движением бедер. Пальцы скользят по гладкой коже, обрисовывая рельеф мускулистых плеч и съезжая на спину.
— Не останавливайся, Дань...
Это срабатывает как детонатор.
Данил просовывает мне под затылок обе руки, нависает сверху. Дышит тяжело, прерывисто.
— Янка, ты такая красивая, если бы ты знала... — говорит хрипло.
Глажу его по щекам, вытираю испарину. Как же я его люблю, как же я его...
Он толкается в меня, выбивая еще один стон, не дает опомниться, наклоняется и кусает за губу, оттягивает. Облизывает.
— Впусти меня, Янка, — шепчет, — не бойся. Не зажимайся.
— Я не боюсь, Дань, — шепчу в ответ, — и не зажимаюсь.
— Так это ты такая узенькая? Охуеть...
Данил больше не толкается, а вдавливается. И как будто еще дальше продвигается вглубь меня, хотя казалось, дальше некуда. Казалось, он и так заполнил меня до самого донышка...
Но Данилу как и мне мало. Мы чувствуем одинаково, он тоже не может насытиться. Запускает руки мне в волосы, накрывает мой рот и толкается уже языком.
Теперь он весь во мне. Невозможно проникнуть больше. Кажется, даже наша кожа начала плавиться и смешиваться, и мы плавно перетекаем друг в друга.
Данил давит на затылок, двигается во мне одновременно членом и языком. Его толчки медленные, ритмичные. Он задает темп, под который подстраиваюсь не только я. Весь мир вокруг меня тоже под него подстраивается.
— Помогай мне, Янка, — хрипло шепчет Даня, — я хочу, чтобы ты кончила. Давай, моя девочка...
Он находит мои руки, переплетает пальцы, вдавливает в постель. Ртом дотягивается до торчащих от возбуждения сосков, и я буквально взвиваюсь, насколько острые и яркие ощущения меня пронизывают.