Рисую восьмерки вокруг входа, возвращаюсь вверх и ласкаю спрятанную между складками тугую горошину.

— Данил, Данил... — Янкины глаза затуманиваются, пальцы комкают простыню.

Рывком избавляюсь от «боксеров». Когда беру в руки горячий, налитый кровью член, он отзывается болезненным, ноющим спазмом.

Ей остается совсем мало до оргазма, и я встаю, подтягиваю Яну ближе за колени. Смачиваю член смазкой и продолжаю скользить головкой по влажной возбужденной плоти — от низа до клитора.

Яна в моих руках изгибается, мотает головой из стороны в сторону, отчего ее светлые волосы кажутся настоящим водопадом.

— Данил, Дань, ну пожалуйста... — она закусывает губу и смотрит на меня блестящими измученными глазами.

— Что? — делаю движение бедрами, и член проезжается по всем чувствительным точкам. Головка залипает между складками. — Скажи это, Яна. Я хочу это услышать от тебя.

Она опускает глаза, словно собирается с духом. Затем поднимает голову. И выпаливает:

— Я хочу тебя, Данил. Так хочу, что просто не могу. Возьми меня прямо сейчас. Пожалуйста...

Ухмыляюсь. Мне это надо было — услышать от нее. Чтобы она сама меня попросила.

Смачиваю большой палец слюной, нахожу им тот самый бугорок между складками. Буквально несколько движений, и Яна начинает выгибаться в оргазме.

Приставляю разбухшую от перевозбуждения головку к горячему, мокрому и такому же разбухшему входу. Пока рука массирует клитор, бедра делают толчок.

Один. Нам нужен только один. Резкий и мощный.

Он совпадает с Янкиным оргазмом. Она вскрикивает, но по направленному на меня взгляду, сама не понимает, ей больно или хорошо?

Еще несколько мини-толчков, чтобы наверняка на всю длину. Уже никаких преград.

— Все, Ян, — выдыхаю ей возле уха. — Мы уже все сделали. Если тебе больно, можем больше не продолжать...

Девочки, все знают, как последние два дня штормило Литнет. К счастью, восстановительные работы проделаны успешно! За ваши терпение и выдержку портал дарит всем вам скидку 20% на любую книгу. Для этого надо в окошко промокода ввести ВЕРНУЛИСЬ

Можно купить любую из книг Тоцкой:

или Ареевой:

Глава 30

Яна

Слезы на щеках уже почти высохли, они сами непроизвольно брызнули из глаз, когда в меня вонзился член Севера. Я впервые в жизни ощутила внутри себя чужое горячее тело. И меня накрыло таким тайфуном эмоций, что я чуть не захлебнулась от их избытка.

Не подозревала, что смогу влюбиться в него еще сильнее. Разве это возможно? Куда уж больше. Но когда увидела напряженное лицо Данила, его прикушенную губу, меня затопило целым океаном нежности.

Он сдерживался изо всех сил, чтобы остановиться и не двигаться во мне, и это заглушило дикую, жгучую боль от его члена внутри.

Как он вообще во мне поместился? Я думала, он меня насквозь проткнет.

Но Данил удерживает вес на локтях, вжимаясь в меня твердым как камень членом. Его лоб покрыт испариной, он вглядывается в мое лицо, и я читаю в его глазах тревогу и ожидание.

— Яна, если тебе больно, мы прямо сейчас закончим, — повторяет Север.

Только я представляю, как ему тяжело будет просто так из меня выйти.

Он очень сильно возбужден. Он довел меня до фантастического оргазма, но сам не получил разрядки. И все равно готов остановиться. Ради меня.

Стираю ладонью бисеринки пота, обнимаю крепкую мужскую шею, обвиваю ногами бедра. Заглядываю в самую глубину умопомрачительных глаз.

— Дань, — говорю почти шепотом, — я тебя люблю. Давно люблю, с самого начала...

Для меня это важно — сказать ему. Я хочу, чтобы он знал. Теперь между нами не должно быть никаких тайн и недомолвок. Мы для этого слишком открыты друг перед другом.

Его зрачки на секунду расширяются, и уже в следующий миг Данил впивается в мой рот. Один толчок бедрами, и член внутри меня увеличивается по ощущениям вдвое.

Разве можно еще больше, мамочки...

Не могу сдержать глухой стон, Данил замирает и отрывается от моего рта.

— Больно, Янка?

Перевожу дыхание, сглатываю.

Это совсем не то, что я хотела услышать. Я думала, он скажет, что тоже меня любит. Или хотя бы, что я ему нравлюсь. Но наверное я слишком много хочу от парня, который с трудом себя контролирует. И это дается ему ценой неимоверных усилий.

А он на грани, это даже я со своим полным отсутствием опыта понимаю. По его стиснутым челюстям и скованному, закаменелому телу. По рельефно выступившим мышцам рук, по венам, вздувшимся от напряжения под кожей. По его сбитому дыханию, по пульсирующей жилке на виске, по резко обозначившимся желвакам. По тому, как он на несколько секунд зажмуривается и медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы, прежде чем снова на меня посмотреть.

Хочется соврать, сказать, что нет, не больно. Но это будет нечестно в первую очередь по отношению к нему же, ведь он так старается!

Зажмуриваюсь и киваю.

— Больно... И... И хорошо тоже.