Его последнее посещение было просто разрушительным, мне точно потребуется время на восстановление. Мы можем разве что продолжить общение на прежнем уровне.
Пытаюсь осторожно высвободить руку, чтобы убрать прилипшие к лицу волосы, но Север недовольно что-то бормочет и сжимает тиски еще крепче.
Как же мне выбраться из этого захвата?
Улыбаюсь, осторожно шевелю затекшей ногой и снова пробую повернуться.
Бесполезно. Этот наглый сонный осьминог вовсе не собирается меня выпускать из своих мощных щупалец.
Странно, мы уже спали с Даней вместе в Вене, но тогда все было по-другому.
Я не могла до конца расслабиться, у нас было не так много времени. И это не было так откровенно, как сейчас.
Вчера, после нашего второго раза, на который меня уговорил Данил, мы были полностью измотанные и взмокшие. На душ сил не осталось, Даня вытер нас полотенцем, и мы уснули практически сразу.
Сейчас там, где остались засохшие островки спермы, моя кожа липкая и стянутая. Мне срочно нужен душ, но если потревожу упирающегося в меня монстра, очень сомневаюсь, что я туда доберусь.
Осторожно, по одному пальцу, разжимаю держащие меня руки и выбираюсь из объятий Севера. Самое главное не елозить по члену Данила, иначе он очень быстро окажется во мне.
По телу пробегает сладкая дрожь. Уходить не хочется, наоборот, хочется тереться о Данила всем телом. Но тянущая боль внутри напоминает, как щедро природа наградила моего любимого мужчину. И я еще не забыла свои опасения, что член Севера пронзит меня насквозь и вылезет в области затылка.
Ему вообще когда-нибудь бывает достаточно? Пока сложно сказать...
Стараясь не разбудить Данила, сползаю с кровати и на носочках крадусь в душ.
Оттуда выхожу, завернувшись в полотенце. В гардеробной беру Данькину футболку. Она пахнет Севером и мне хочется мурлыкать от удовольствия.
Так же на носочках перебираюсь в кухню. Пока Данил спит, приготовлю завтрак. От вчерашнего ужина есть остатки курицы, значит будут горячие сэндвичи с курицей и сыром.
— Куда сбежала? — неожиданно меня ловят и прижимают к столешнице мускулистые руки.
Сзади впечатывается такое же мускулистое тело, а в поясницу упирается твердый, налитый член. Данил в домашних штанах, но это не мешает мне хорошо его чувствовать.
Он наклоняется, щетинистый подбородок щекочет шею, и меня пронизывает томительная дрожь, которая сворачивается внизу живота мягкой спиралью возбуждения. Между ног мгновенно ударяет жаркая волна, отчего хочется свести колени.
— Не сбежала, — ловлю губами поцелуй, — а ушла готовить завтрак своему парню.
— Я больше не твой парень, Янка, — говорит Данил, кусая меня за плечо. Его рука задирает подол футболки и гладит голое бедро.
Непроизвольно вдавливаясь в его твердый стояк танцующим движением, закидывая назад руку и запрокидывая голову. Нахожу затылок, перебираю стриженые колючие волоски.
— Что значит, ты больше не мой парень? В каком смысле, Данил?
— В прямом, — отвечает он. — Я твой мужчина. Первый и единственный. Других у тебя не будет.
Знаю, что не будет. Мне и не надо. Но он так забавно хмурится, что хочу его подразнить.
— Это еще почему? — делано возмущаюсь. — У тебя вон сколько девушек было, а у меня, значит, должен быть только ты один?
Даня перестает гладить меня по бедру.
— Откуда ты знаешь, сколько у меня было девушек?
— Мне Громова сказала, что коридора не хватит, чтобы всех выстроить!
Он резко разворачивает меня лицом. Былой расслабленности как не бывало. Теперь его лицо мрачное и злое.
— Когда она тебе это сказала? — смотрит сурово, я бы сказала даже свирепо.
— Какая разница? — мне больше не хочется продолжать эту тему, но Северов не отстает.
— Яна, отвечай! — упирается руками в столешницу по обе стороны от меня. И я сама завожусь.
— Давно. И вообще, не переводи стрелки, Северов. Почему тебе можно, а мне нельзя?
— Потому что это было раньше, — он нависает надо мной как скала.
— Очень убедительно! — отворачиваюсь и фыркаю, сложив руки на груди.
Данил разнимает мои руки и отводит их, прижав к столешнице.
— Велесова, посмотри на меня. Я сказал, посмотри на меня!
Нехотя поднимаю глаза. Его взгляд кажется режущим лазером.
— Да, у меня было много девушек, — говорит он, рвано выдыхая. — Я раньше не заморачивался. Мог прийти в клуб с одной, а уйти с другой. И не буду врать, что этого не было, тебе все равно расскажут. Но это все было до тебя. Теперь у меня есть только ты, Яна. А у тебя буду только я.
Не знаю, что на это ответить. Конечно, мне хотелось бы услышать признание в любви, как я ему призналась, но может пока это самое большее, на что Данил способен?
— А если я передумаю? — выпаливаю первое, что приходит в голову.
Его лицо делается каменным.
— Не передумаешь, — он отвечает металлическим голосом, я такого ни разу от него не слышала.