— Насолить я хотел, когда впервые с тобой заговорил. А поцеловал только потому, что ты мне действительно понравилась.

— Значит, следовало выбирать слова поаккуратнее.

— Да, следовало. Мне вообще многое следовало сделать иначе. Но я был обычным парнем, встретившим первую по-настоящему зацепившую его девушку, и понятия не имел, как себя вести. Да и сейчас теряюсь в твоем присутствии, Эми, потому что не могу оторвать глаз и все ломаю голову: какого черта вообще со мной разговариваешь? Тут уж не до здравого смысла. Рядом с тобой я двух слов связать не могу, а ты вбила себе в голову, будто все это ради человека, на которого мне глубоко плевать.

— Но ты ведь выходишь из себя при одном его упоминании.

— Я в бешенстве из-за того, что Келвин поднял на тебя руку. И плевать, что вы тогда были детьми. Он жестокий мерзавец, причинивший боль моей жене. И этот факт значит куда больше любых мелких пакостей, которые он устраивал лично мне.

— Но ты ведь сам говорил, будто женишься на мне, только чтобы взбесить Келвина.

— Я уже говорил и повторю еще раз: это была единственная причина, в которую ты могла поверить. Упади я на колени с признаниями о том, что каждая секунда рядом с тобой сродни самой сладкой пытке, – ты бы пропустила мои слова мимо ушей, искренне посчитав их ложью. И меня убивает мысль о том, как сильно он и семья исказили восприятие реальности. Настолько, что ты в упор не замечаешь очевидного.

— И какова же реальность? Ты твердишь, будто я ослепла, но сам ни разу не соизволил объяснить, как все обстоит на самом деле! Я тебя внимательно слушаю. Дерзай.

— Отлично. Я прятался за чужим именем, став для тебя просто Ви, потому что хватался за любую возможность. Убеждал себя, будто достаточно одних лишь переписок, пока не осознал, как жестоко ошибался. Ты переступила порог моего кабинета, и захотелось большего. Тебе нужен фиктивный муж? Пожалуйста. Требуется финансовая независимость? Забирай все, что есть. Годами я питался редкими сообщениями и украденными мгновениями, но в итоге заполучил тебя целиком. И теперь пути назад нет. Я хочу быть с тобой, не скрывая истинного лица, и готов пойти на все, лишь бы ты это осознала.

Я растерянно моргнула. Меньше всего хотелось казаться непробиваемой, и раз уж Леви заявлял, будто я упускаю из виду нечто важное, следовало прислушаться. Но я по-прежнему не улавливала сути.

— И в какой момент ты решил, что я стою подобных усилий?

— Когда впервые увидел твою улыбку. В тот самый первый вечер, когда мы по-настоящему заговорили.

— В первый вечер? Девять лет назад?

— Да. Уже тогда. С первой беседы ты словно околдовала меня, и наваждение не отпускает до сих пор. Ты привыкла думать, будто брат отбирает у тебя всех без исключения, но хватило одного взгляда, чтобы полностью завладеть мной. Ты вырвала меня из лап мести. Избавила от гнева. Оторвала от него. И с тех самых пор я жил ожиданием вечеров, когда смогу открыть ту же книгу, которую читаешь ты. Или перекинуться парой сообщений. А теперь я дышу теми мгновениями, что наступают после нашего ужина. Или когда просто сидим бок о бок на диване.

— Так вот чем ты был занят? Читал те же книги, что и я?

— Да. Перелистывая страницы, я мог представить твое присутствие.

— А потом получил большее... и тебе понравилось?

— Неужели я единственный, кто способен это разглядеть?

Безумно хотелось заорать в ответ «да». Вот только это было бы неправдой.

Райли ведь признавалась, что выбрала бы меня. Да и Лили.

— Л-ладно, возможно, тут твоя взяла. И все же я не понимаю.

— Чего именно не понимаешь?

— Зачем ты все оборвал? — медленно протянула я. — Общение между мной и Ви.

— Потому что в тех переписках всегда оставались бы заперты лишь крошечные частицы нас настоящих. Я прекрасно понимал: продолжи в том же духе – станет только хуже. Но как признаться во всем, по-прежнему не имел ни малейшего понятия.

— А я решила, будто потеряла лучшего друга.

— В то время как я отчаянно надеялся, что Леви значит куда больше.

— Я считала все фальшью, — огрызнулась я. — Была уверена, что ты просто используешь меня, чтобы подобраться к Келвину.

— Проклятье, знаю. Осознаю, насколько нелогично вышло. Ты смотрела на меня и видела исключительно врага своего брата. А мне до одури хотелось, чтобы ты разглядела меня настоящего. Ви же превратился в помеху.

— О-он... — я собиралась возразить, однако вовремя вспомнила собственное едкое сожаление в первые месяцы брака – сожаление о том, что не попыталась узнать мужа получше.

Каково же Леви было находиться рядом и понимать, что я совершенно его не замечаю? Сколько раз взгляд скользил сквозь него, пока все внимание доставалось виртуальному собеседнику в телефоне?

Собственная слепота приводила меня в бешенство, однако оставалось загадкой: поверила бы я в признание, прозвучи оно чуть раньше?

Наверняка снова свела бы все к Келвину.