— Здесь нужен лишь ответ «да» или «нет», Леви. Я справлюсь с любой правдой.

— Да.

Я судорожно кивнула. Внутри все оборвалось.

— Позволишь теперь объясниться? — вкрадчиво произнес он, и от мягкого тона повеяло бедой.

Но вынесу ли я объяснения?

Наверное, именно это чувствовала бабушка с разбитым сердцем – хотя мои страдания и в подметки не годились тому, что довелось пережить ей. Как находила в себе силы жить дальше? Как умудрялась сохранять душевную теплоту, сгибаясь под тяжестью невыносимой боли?

— Эми, — ворвался в мысли голос Леви. — Знаю, ты уже навоображала самое страшное, но все обстоит иначе.

— Куда уж хуже? У тебя есть другая...

— Нет никакой другой, — жестко отчеканил он. — Давай сразу проясним этот момент.

— Но ты только что признался в обратном.

— Никакой. Другой. Нет. Произошло чудовищное недоразумение.

— И что же я поняла не так?

— Той единственной была ты, Эми. Всегда только ты.

— Это никак не могла быть я.

— И вот тут ты глубоко заблуждаешься.

— Ждать меня ты попросту не мог. А как же те ночные попойки?

— Мы познакомились с мистером Бьюфордом. Я выпивал с ним.

Я растерянно моргнула. Так вот с кем он пропадал?

— И все равно, речь явно о ком-то другом.

— С чего вдруг не о тебе?

— Да мы же всего раз разговаривали! Может, я тебе и приглянулась, но для настоящих чувств этого недостаточно. И ты совершенно точно переписывался с ней, я же видела. Не понимаю, к чему врать и переводить тему, если я все наблюдала собственными глазами.

— Я не лгу. Просто до одури боюсь того, что ты скажешь, когда докопаешься до правды.

— До какой еще правды?

— Помнишь, что именно ты увидела? Вспомни, в каком приложении.

Сначала я лишь мотнула головой, хотя прекрасно понимала: никакие это не сообщения. Вариантов хватало, однако интерфейс показался до боли знакомым, словно я сама им частенько пользовалась.

— Погоди-ка... очень похоже на «Дискорд».

— Он самый.

— И ты утверждаешь, будто все это время речь шла обо мне, значит... — голос оборвался. Сообщения в «Дискорде».

А ведь он пролистывал целую бесконечную ленту.

Воспоминания мгновенно отбросили меня в студенческие годы: как читаю записку от незнакомца, которому отлично известно, кто я такая.

Хотя сама понятия не имела о его личности.

— Ви, — медленно протянула я. — Единственный человек, с которым я когда-либо общалась в «Дискорде» – парень под ником Ви.

Он ничуть не удивился.

— Знаю.

— Знаешь? Откуда? Я ведь рассказывала о нем одной только Эмме, да и то не называя имен.

— Никто мне не рассказывал.

Внутри все болезненно сжалось и ухнуло вниз.

— Знаешь, потому что Ви – это ты. Верно?

Леви тяжело выдохнул, словно собираясь с духом перед выходом на поле боя.

— Да. Это я.

— Я... что? Но Ви – тот самый парень, которого я едва не сбила с ног по пути в общежитие.

— И это тоже был я, — между его бровями залегла глубокая складка. — Думал, ты меня узнала, раз так упорно прятала взгляд.

— У меня тогда раскалывалась голова от мигрени. Весь день как в тумане, — не в силах поднять глаза, я бессильно опустилась на диван. — Но та записка... в ней же никакой конкретики. Просто пара слов о книге.

— Знай ты с самого начала, кто автор, наотрез отказалась бы общаться. Я надеялся рано или поздно все объяснить, нужно было лишь вывести на разговор. Но потом ты назвала меня, Леви, полным придурком, и стало ясно: никакие извинения не спасут.

— Тогда зачем было продолжать?

— Я просто хотел общаться. Даже если ты не подозревала, кто скрывается по ту сторону экрана.

Мысли лихорадочно перестраивались, подгоняя прошлые события под новые факты.

— Выходит, ты мне врал? Все это время притворялся Ви и ничего не сказал?

— И в какой момент следовало признаться?

— Хотя бы когда мы поженились, Леви! Господи, я ведь доверяла Ви. Что это вообще такое? Какая-то больная шутка?

Его глаза округлились от изумления.

— С чего ты взяла?

— За всем этим стоял ты. И ради чего? Пытался загладить вину за поступок? Или искал способ сохранить хоть какую-то ниточку к Келвину?

— Именно поэтому я и молчал! Знал, что ты непременно все перекрутишь, приплетешь брата, хотя я, видит бог, просто хотел общаться.

— Да потому что в этом вся моя жизнь! Особенно в те годы! Стоило кому-то познакомиться с Келвином, как я тут же отходила на второй план.

— Сама ведь понимаешь, что ты лично наделяешь его этой властью, верно? В Келвине нет ничего особенного. Никакой он не спустившийся с небес бог, а обычный завистник, не способный смириться с отказом.

— Я ничего не даю – он забирает все сам.

— Тогда к чему вообще о нем вспоминать?

— Да потому что ты его ненавидишь! Ненавидел всегда! И тот поцелуй был лишь способом насолить.