Себастьян в итоге оказался на заднем сиденье вместе со мной, пока Джесси набирала скорость. Я простонала и открыла имбирный эль.

— Это было так глупо, — простонала я, сделав глоток.

— Ни черта подобного, — возразила Джесси. — Это было круто. Ты хоть знаешь, сколько раз я хотела рассказать общественности о том, что они с тобой вытворяют? Если бы я знала, что это не разрушит твою жизнь, я бы сделала это не раздумывая.

Я вздохнула и откинула голову на подголовник. Себастьян убрал прядь волос с моего лица.

— Почему ты здесь? — спросила я его. — Ты ведь злился.

— Я был неправ, — сказал он. — Я видел, как ты нервничала на вечеринке из-за этого контракта, и думал, что ты отступишь, а потом услышал, как твоя мать поздравляет тебя и говорит бросить этот спектакль, потому что ты беременна, и я… я подумал, что это правда.

— Серьезно? — переспросила Джесси.

— Я знаю, — ответил он Джесси, но его глаза были прикованы ко мне. — Я был сам не свой.

— У тебя должно быть оправдание получше, чтобы поверить Барбаре Робертс, из всех-то людей.

— Завуалированная угроза от моего отца разрушить мою карьеру сойдет за хорошее оправдание? — пробормотал он.

Инстинкт сбежать уступил место желанию напасть.

— Я убью его.

— Знаешь что? — вмешалась Джесси. — Тебе следовало врезать ему дважды.

— Одного раза с меня хватило, — ответил он все так же тихо.

— Прости меня, — сказала я.

— Нет, это ты меня прости, — произнес он. — Прости, что вообще допускал такую мысль. Прости, что обращался с тобой так же, как и все остальные. Прости, что тебе пришлось делать то, что ты сделала на той сцене. Рассказать всем было единственным правильным шагом.

И это стало моей последней каплей. Сырая, нефильтрованная боль этой ночи накрыла меня во всю силу, и я не выдержала. Я была в ярости на мать, мне было безумно больно от того, что Себастьян ей поверил, и я пылала гневом на Мартина за попытку снова запереть нас в клетке.

Себастьян обнимал меня, пока я плакала, и я прижалась к его телу, ища тепло, не в силах оставаться одной. Я слышала, как он сказал Джесси ехать в наш отель, где оставался тот небольшой багаж, что мы взяли с собой.



Я рыдала до тех пор, пока мы не припарковались. Мои уродливые всхлипы, должно быть, испортили весь макияж, но мне было абсолютно плевать.

На телефоне Джесси прозвенели пять уведомлений.

— Извини, — сказала она, выключая звук. — У меня стоит оповещение на тебя в Google.

— Они начали писать отчеты, — сказал Себастьян, сильнее сжимая меня в объятиях.

— Никто из вас двоих ни за что не станет злодеем в этой истории, — произнесла Джесси, поворачиваясь к нам.

— Они найдут способ, — пробормотала я. — Я видела, как долго там оставались репортеры. Готова спорить, моя мать состряпала какую-нибудь ужасную историю о том, что я сошла с ума или вроде того.

— Опубликуй контракт, — сказал Себастьян. — В точности так, как ты и говорила.

— Что?

— В своих социальных сетях. Просто выложи скриншот контракта. Этого доказательства будет достаточно, чтобы подтвердить, что ты не врешь. Он ведь на фирменном бланке компании.

— Себастьян, ты хоть понимаешь, что если я это сделаю, то разрушу компанию твоего отца?

— Мне плевать, — ответил он. — Пусть горит синим пламенем. Я почти уверен, что меня уволили в ту секунду, когда я съездил ему по физиономии.

— Жаль, что я не осталась посмотреть на последствия, — задумчиво протянула Джесси. — Я была слишком занята беготней за сумочкой Лили.

— Это будет в новостях, — пробормотал он.

Я вздохнула. Воспоминание о том, что Себастьян ударил своего отца, напомнило мне и о том, что его руку нужно показать врачу. А затем я вспомнила, что заявила людям о наличии у меня автобиографии, которую я могу выпустить в любой момент.

— О Боже, — произнесла я. — Мне нужно каким-то образом написать целую автобиографию.

— У тебя ее нет? — спросила Джесси.

— Нет.

— Но я думал, ты именно ее и пишешь, — вмешался Себастьян. — Ты никогда не говорила мне, что там, поэтому я решил, что ты соврала во благо про темное фэнтези, чтобы я тебе не помешал.

— Нет, — ответила я им обоим. — Я правда пишу темное фэнтези. Мне нравятся мечи, драконы и убийства. Я не пишу дерьмовые автобиографии о том, как родители сломали мне жизнь. Я переношу их в другие миры, а не в этот. Эх, у меня так много дел.

— Мы со всем разберемся, — сказал Себастьян. — Но тебе нужно снять эту одежду и переодеться во что-то более удобное.

— И, возможно, принять душ, — добавила Джесси.

— А потом ты пойдешь и покажешь свою руку врачу? — спросила я.

Себастьян вздохнул и кивнул. Я смотрела на него, совершенно не в силах уложить в голове то, что он ударил собственного отца из-за того, что тот меня толкнул; что он пошел за мной, несмотря на то, что, как он думал, я сделала.

Я положила ладонь ему на запястье, чуть ниже того места, где кожа покраснела и опухла.

— Спасибо, — сказала я.