— Прости, — снова извинилась я. — Он был ужасным персонажем, абьюзером, и я перегнула палку, потому что мне было больно от того, как, по моему мнению, ты ко мне относился. Теперь я знаю, что ты не такой человек, и жалею, что вообще превратила тебя в него.

Он долго молчал.

— Значит… если ее нареченный списан с меня, то с кого списан Джамиссон?

— Ты меня слышал?

— Слышал.

— Ты меня не ненавидишь?

— Я не знаю, что чувствовать, Лили. Все это куда масштабнее, чем я вообще представлял, когда ты говорила, что пишешь.

— Вот именно. Как только я узнала, что ты ее читал, я испугалась тебе признаться. Я знала, что ты поймешь, кого я списала с тебя. Ты имеешь полное право обижаться и злиться. Мне не следовало…

— Лили, — он взял меня за руки и остановил мои метания. — Успокойся. Я не злюсь.

— Почему?

— Потому что это книга. Тогда я отвратительно с тобой обращался, а ты злилась. Так ты выплескивала свои эмоции, и вполне понятно, почему ты видела меня именно таким.

— Но твой отец поднимал на тебя руку, а нареченный Роханды поднимал руку на нее.

— Мне было тяжело это читать, но это не я. Мы тогда даже не знали друг друга. Я ни разу не ассоциировал себя с этим персонажем и смеялся, когда его убили. Я всегда сопереживал Джамиссону, помнишь?

— Да, но он не был списан с тебя. Он был рыцарем, которого наняла ее семья, чтобы держать ее в узде.

И когда я произнесла эти слова, меня осенило.

Где-то в глубине сознания, когда я убила козла-нареченного Роханды, я думала, что это символизирует уход Себастьяна из моей жизни. Для меня это символизировало будущее – то, на которое я всегда надеялась.

Джамиссон был всего лишь фантазией, тем, кем я надеялась увидеть Себастьяна. И в конце концов он стал именно таким.

— Джамиссоном был ты, — тихо сказала я.

— Что?

— Я списала Джамиссона с тебя.

Себастьян нахмурился:

— Но он появляется во второй книге, а это было задолго до того, как мы переехали сюда и начали ладить.

— Я знаю. Джамиссон был… тем, кем я всегда надеялась тебя видеть. Где-то в глубине души я надеялась, что ты чувствуешь то же, что и я, и у нас найдется что-то общее.

— И нашлось.

Я смотрела на него, не в силах поверить в то, что только что осознала.

— Это… вообще-то довольно романтично, — сказал он.

— О боже, — выдохнула я, чувствуя, как меня отпускает напряжение. — Я думала, ты будешь в бешенстве, когда я признаюсь, кто я.

— Из-за того, что ты взяла мой реальный отвратительный поступок и использовала его для персонажа? Честно, Лили, тебе было девятнадцать и ты была зла. Все не так уж плохо. Когда ты сказала, что пишешь, я догадывался, что там будет что-то нелицеприятное обо мне. Боже, я хотя бы не похож на отца Роханды. Вот уж кто был редким мерзавцем.

— Он получился смесью обоих моих родителей — я взяла от них только худшие черты.

— Я был рад, когда его убили во второй книге.

— Ты и половина фандома.

— Подожди, так вот почему тебя не волновало, что ты не сможешь выпустить автобиографию? — спросил он. — Если «The Fair Originals» – твоя книга, значит, почти все уже услышали твою историю. Ну, ее темную фэнтезийную версию.

— Ага, — ответила я. — Именно поэтому. Я проработала все свои эмоции через текст. Единственное, чего я хотела по окончании контракта — это выбраться, и у нас получилось.

— Это невероятно, — произнес он. — Кто еще знает?

— Только ты.

— Спасибо, что рассказала мне, — сказал он. — Но теперь я разрываюсь между тем, чтобы ужасно робеть перед тем фактом, что моя жена – один из величайших писателей этого десятилетия, и желанием немедленно проглотить эту книгу.

— Тебе стоит ее прочитать, — сказала я. — Думаю, тебе понравится финал.

— Я прочту ее за один присест. И, если она окажется настолько эмоционально опустошающей, как я думаю, завтра, возможно, возьму отгул.

Глядя, как он идет к дивану, я почувствовала, как последний груз спал с моих плеч. Теперь, когда Себастьян знал, кто я на самом деле, я была поистине свободна.

И я ни о чем не жалела.



ЭПИЛОГ



— Что это? — спросила Эми, и по ее щекам покатились слезы.

В кои-то веки причиной была не острая курочка. Себастьян рассмеялся, сидя на нашем диване.

— Любовный роман, — ответила я с улыбкой.

— Боже мой, — выдохнула она. — Это так круто. Как ты перешла от написания кучи убийств в «The Fair Originals» к этому?

— Я ушла от своей семьи, — сказала я, чувствуя умиротворение.

Она держала в руках мой новый роман, который должен был выйти под другим псевдонимом. Я давно не писала фэнтези, но планировала со временем к нему вернуться.

Спустя несколько месяцев после того, как я рассказала Себастьяну, я призналась и Эми. Она тут же прочитала всю серию и стала суперфанаткой, хотя время от времени и возвращалась к своим любовным романам.