Впервые за долгие недели я почувствовала себя чуточку свободной. Я просто наслаждалась моментом. Конечно, мне бы хотелось, чтобы на мне было побольше одежды, да и свободы побольше, но даже это уже было неплохо.

Музыка увлекла меня настолько, что я совершенно упустила из виду появление Себастьяна.

Проверяя взглядом свою пляжную сумку, я внезапно наткнулась на него: он стоял неподалеку и не отрываясь смотрел на меня. Его взгляд был настолько тяжелым и пристальным, что я на секунду замерла, судорожно соображая, в чем успела провиниться.

Я ведь ни с кем не танцевала, пресекала все попытки флирта и вела себя максимально прилично.

А еще – мне было весело.

Да пошел ты, Себастьян. Я буду танцевать дальше.

Но полностью выбросить его из головы не получалось. Я то и дело бросала на него быстрые взгляды, гадая, вытащит он меня сейчас из толпы или просто уйдет.

Он не сделал ни того, ни другого. Он просто наблюдал.

Мне безумно хотелось узнать, о чем он думает, пока я продолжаю двигаться под музыку. При каждом повороте я снова встречалась с ним взглядом и каждый раз видела все ту же дикую, небывалую для него интенсивность. Мне даже показалось, что на его губах мелькнула тень ухмылки. Впрочем, она исчезла так же быстро, как появилась, и я не была уверена, не сыграло ли со мной шутку расстояние – но я могла бы поклясться, что в его безупречной защитной броне наконец-то появилась трещина. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

И тут до меня дошло.

Ему нравилось то, что он видел.

В то же мгновение я почувствовала, как ко мне возвращается власть. Он игнорировал меня с самого момента нашего приезда, но сейчас это явно было не игнорирование. Он смотрел на меня в упор.

Наконец он шагнул в мою сторону, воплощение абсолютной уверенности, и сжал мое запястье, заставляя остановиться.

— Возвращаемся в номер.

От такого внимания мое сердце заколотилось как бешеное. Все разумные мысли мгновенно испарились из головы, потому что Себастьян смотрел на меня потемневшими, полными нескрываемого интереса глазами.

И это было все, что мне требовалось.

Я успела лишь подхватить свою сумку, перед тем как он потащил меня прочь. Я знала, что я не нравлюсь ему как человек, но я его привлекала – а для некоторых это почти одно и то же. На большее я и не рассчитывала.

Он молчал – слишком тихий, слишком глубоко погруженный в себя, и вообще слишком повернут на своей работе. Но он был чертовски горяч, и мы были женаты. Я не прочь с ним переспать. В моей жизни бывали вещи и похуже.

Едва двери лифта закрылись, он впился в мои губы поцелуем. Это было совсем не похоже на наш осторожный поцелуй у алтаря. Этот поцелуй был грубым, диким и мог означать только одно.

Он прижал меня к металлической стене, полностью накрывая своим телом. Его поцелуи были жадными и властными; он давил на мои губы с таким напором, что внутри у меня все сжалось от сладкого желания большего.

А он, оказывается, потрясающе целуется.

Я не смогла сдержать предательский стон, когда его язык скользнул по моей нижней губе. В ответ он лишь сильнее прижал меня к стене, будто пытаясь полностью задавить своим весом.

Тут лифт издевательски звякнул, и он неохотно оторвался от меня, чтобы дотащить до дверей номера.

Падая на кровать, я уже точно знала, чего ждать дальше. Все мои прошлые интрижки проходили по одному сценарию: попытки парня завести меня секунд за пять, мой наигранный, чересчур бурный оргазм и немедленное проникновение.

И меня это вполне устраивало.

Конечно, никто и никогда не объяснял мне, как должно быть «нормально», но после опыта с тремя мужчинами, действовавшими как по шаблону, я уже приготовилась изобразить самый убедительный оргазм в своей жизни.

Себастьян навис надо мной, продолжая грубо целовать. Его руки блуждали по моему телу, и я ощутила укол удовольствия, когда одна из его ладоней властно накрыла мою грудь.

Но затем он неожиданно отстранился.

— Что тебе нравится? — спросил он.

Я хлопала глазами, снизу вверх глядя на него и не совсем понимая вопрос.

— Что?

— В сексе. Что тебе нравится?

Я сидела, не зная, что ответить. Наконец выдавила:

— Да это не особо важно. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

На лице Себастьяна промелькнуло что-то похожее на чувство предательства. На паническую секунду мне показалось, что я все испортила. Но потом он качнул головой:

— Нет.

— Нет?

— Дело не только во мне. Я так не хочу.

И что я должна была на это сказать? Никто и никогда не спрашивал, что нравится мне. А нравился мне синий вибратор, запакованный и аккуратно спрятанный на самом дне тумбочки у кровати. Я понятия не имела, что мне нужно, когда процесс контролирует не моя собственная рука. И уж тем более у меня не было слов, чтобы это описать.

Он, должно быть, почувствовал мое замешательство, потому что произнес: