Строить карьеру под псевдонимом не входило в мои планы, но в каком-то смысле это меня спасло. Я писала всегда, но после медового месяца что-то изменилось, и мое отчаяние породило настолько мрачную и дерзкую историю, что благодаря ей я получила контракт на книгу, а теперь еще и на сериал. Я отклоняла любые интервью, чтобы сохранить анонимность, но это только подогревало публичный интерес к серии, хотя никто понятия не имел, кто автор.

Я уверенно метила в следующего Джорджа Р. Р. Мартина.

Особенно если так и не подниму задницу и не допишу чертову последнюю книгу.

— Так… — прокашлявшись, продолжила Джесси. — Как думаешь, зачем тебя вызывают?

Я пожала плечами, откинувшись на спинку деревянного стула:

— Без понятия. Может, очередная «романтическая поездка» для нас с Себастьяном?

Джесси закатила глаза:

— Ой, будто это так ужасно. Я бы душу продала за отпуск.

Вот только наши с Себастьяном «отпуска» не имели ничего общего с отдыхом. Себастьян целыми днями торчал на совещаниях, пока я разыгрывала сцены для идеальных кадров в Instagram, поддерживая фасад нашего «безумно влюбленного» брака. Потом мы делали парочку нежных снимков на закате и разбредались спать по разным комнатам.

Раньше мы спали в одной комнате, но я просто больше не могла этого выдерживать, когда он начал возвращаться домой в десять вечера каждый божий день. Сердце подсказывало: у него кто-то есть.

Я соврала, будто мне просто лучше спится в одиночестве.

Джесси я, конечно, ничего не рассказала. Пока она влезала в долги ради своей учебы, я жаловалась на то, как мне «тяжело» валяться на пляже и пилить посты в Instagram для работы – пусть даже внутри все выгорало от тоски. Я не хотела ныть о своей «легкой» жизни тому, кто пашет на износ.

— Есть кое-что, о чем они могут спросить, — сказала я, чувствуя, как внутри снова завязывается тугой узел.

— О чем? — уточнила Джесси. — О голых фото?

— О ребенке.

Впервые на памяти Джесси выглядела искренне шокированной. По-настоящему. У нее буквально глаза на лоб вылезли, а на лбу вздулась вена от стресса.

— В смысле… у тебя есть ребенок?

— Об этом постоянно пишут в комментариях. Даже новостная статья вышла.

— Они не могут этого требовать. Ты ведь скажешь «нет», правда?

— Само собой, — и я не врала. Моя собственная семья никогда не отличалась любовью. Мама была холодной и помешанной на внешней картинке. Отец вечно пропадал на работе. От мысли повторить все это – да еще и с таким помешанным на бизнесе человеком, как Себастьян – меня буквально тошнило.

Но для Джесси я все еще оставалась идеальной послушной дочкой. В ее глазах та Лили не имела собственного выбора и согласилась бы на что угодно.

А я все еще пыталась стать другой.

В своих мечтах я бы послала их к черту, выдала все, что о них думаю, и ушла в закат с гордо поднятым средним пальцем. Но в реальности мне нужно было закрыть еще кучу хвостов, прежде чем я буду готова к такому шагу.

Я очень надеялась, что они не поднимут эту тему.

— Ты ведь можешь просто уйти, ты же знаешь, — напомнила Джесси. Она твердила мне это при каждой встрече.

— Знаю. И я уйду.

Я свято в это верила и уже готовила почву, чтобы свалить через год. Но Джесси не знала деталей, поэтому, когда она покачала головой и снова уткнулась в ноутбук, я не могла ее винить.

Она уже давно перестала мне верить.



Корпоративный офис «Miller Industries» представлял собой глянцевую стеклянную высотку прямо в центре даунтауна. Предполагалось, что это главное украшение панорамы Лос-Анджелеса.

Как по мне – уродливее штуки я в жизни не видела.

Просто огромная коробка, застекленная со всех четырех сторон. Вот и все – очередное полупустое здание с гордым именем Miller на фасаде. Его впихнули аккурат на место уютного сквера, подсунув городу бельмо на глазу.

С парковкой была полная беда, так что мне пришлось тащиться почти километр пешком по жаре до самого лобби. Я была на сто процентов уверена, что Мартин Миллер лично меня уничтожит, если я появлюсь хоть капельку неидеальной, поэтому сначала заскочила в дамскую комнату на первом этаже – остыть и привести себя в порядок перед встречей.

С мужем мы пересеклись уже в лифте.

Себастьян выглядел точно так же, как в день нашей свадьбы. Его фасад никогда не давал трещин, и я порой задавалась вопросом: есть ли у него вообще эмоции, или он просто робот, собранный его отцом? Мы прожили в браке четыре года, но так толком и не поговорили. Не думаю, что ему в принципе было интересно узнать меня поближе.

Единственной неожиданностью в нашем браке оставался спонтанный секс.

То, что произошло во время медового месяца, потом очень долго не повторялось. Были месяцы гробового молчания и неловких взглядов мельком. Но со временем – видимо, после очередного паршивого дня на работе – Себастьян пришел домой, поцеловал меня, и все как-то закрутилось.