И так продолжалось все четыре года. Я никогда не знала, когда он решит проявить инициативу, а сама проявляла ее крайне редко. Я почему-то думала, что это происходит в перерывах между его другими женщинами.

Я бросила на него быстрый взгляд в лифте, вцепившись в свою дизайнерскую сумочку, как в спасательный круг. Он не посмотрел на меня ни разу.

— Ты знаешь, зачем нас вызывают? — спросила я. Голос звучал ровно, но сердце уже колотилось в груди.

— Нет, — отрезал Себастьян.

— Серьезно? — искренне удивилась я.

Он мельком глянул на меня, но его лицо абсолютно ничего не выражало.

— Если бы я знал, то указал бы тему, — ответил он.

— Уверена, нас ждут потрясающие новости, как и всегда, — мне с каждым днем давалось все труднее удерживать этот свой легкий, воздушный тон. Приходилось прикладывать усилия, чтобы он не звучал как чистый сарказм.

Знакомая пустота снова опустилась на грудь, едва в лифте восстановилась тишина. Нас никогда ничего не связывало, кроме физической близости, и каждый раз, когда мне об этом напоминали, под грудиной начинало ныть.

Казалось, что-то идет не так, будто за четыре года брака я упустила нечто важное. Но по мере того как моя надежда на наше «мы» угасала, эта тупая боль в груди только усиливалась.

Двери лифта разъехались, и мы наконец оказались на верхнем этаже. Городской пейзаж, подернутый дымкой смога, простирался за стеклом; я на мгновение замерла перед панорамными стеклянными дверями от пола до потолка, разглядывая вид.

Лос-Анджелес был моим домом. Я прожила здесь всю жизнь и никогда толком не думала о переезде. Мне нравился этот сумасшедший ритм. Нравилось точно знать, куда я иду. Нравилось тепло. К тому же здесь была моя единственная подруга – пусть даже она сейчас вечно занята.

Секретарь Мартина провела нас в переговорную. Я увидела свекра: он восседал во главе неприлично длинного стола, а рядом с ним сидел мой собственный отец.

О нет. Эти двое оказывались в одной комнате только в одном-единственном случае – когда обсуждали нас с Себастьяном.

Мой отец был невысоким лысеющим мужчиной. После слияния он выглядел еще более дерганым, хотя, судя по котировкам акций, дела у компании шли отлично. Мы с Себастьяном были той самой «идеальной любовной историей из соцсетей», которая заставляла людей покупать товары хоть в «Electronic Point», хоть в «Miller Industries».

Я знала, что отец до сих пор видит в «Miller Industries» врага. Мы были мелким дистрибьютором электроники, который из последних сил пытался выбить контракты с гигантами вроде «Samsung» и «Apple». А «Miller Industries» владела огромной сетью, которую знали абсолютно все.

Пока мы пытались зайти в новые города, они всеми силами мешали нам расти. Отец уже рулил несколькими точками, когда я только родилась, а мама изо всех сил пыталась вернуть фигуру к своим жестким стандартам, когда я сделала первые шаги. Я была просто обузой и способом заработать, стоило им понять, что из меня выйдет симпатичная девочка-модель.

И вот теперь «Miller Industries» была в каждом крупном городе страны. Точки моего отца все еще носили наше имя, «Electronic Point», но по факту мы стали частью семьи «Miller Industries».

Так же, как и я – ну, или как я должна была быть.

Хотя внешне я сохраняла полное спокойствие, внутри бушевала паника. Я молила всех богов, чтобы меня сейчас не впрягли в новый контракт – куда более жесткий, чем тот, что мне подсунули четыре года назад.

— Сын, Лили, — начал Мартин с улыбкой на лице. — С годовщиной вас.

У нас что, годовщина? Надо срочно сделать пост в Instagram, если так. Черт, так вот ради чего все это? На меня сейчас наорут за то, что я не выложила фоточку?

— Спасибо, — ровным голосом отозвался Себастьян.

— Да, спасибо, — подхватила я, натягивая свою фирменную модельную улыбку. — Так приятно, что вы помните.

— Ну еще бы. Как мы могли забыть? — отмахнулся Мартин. — Но, конечно, мы собрали вас здесь не только ради этого. Сожалею, что приходится огорошить вас такими новостями в столь праздничный день.

Новостями? Какими еще новостями?

— Все в порядке, — сказал Себастьян. — Мы всегда в вашем распоряжении.

Фу. Скорее он всегда в распоряжении. Будто у него есть хоть какая-то жизнь за пределами работы.

— Спасибо, сын. Именно поэтому я и хочу доверить эту работу тебе.

Себастьян вопросительно уставился на отца. Я сжалась.

— Мы открываем новый корпоративный филиал в Нэшвилле, в основном под задачи «Electronic Point». Я перевожу тебя туда на год в качестве финансового директора компании.

Я моргнула. Финансовый директор? Себастьян сейчас всего лишь директор. Это же огромное повышение. Я метнула на него взгляд и увидела на его лице вовсе не гордость или восторг.

Там застыла паника.

С чего бы Себастьяну паниковать из-за повышения? Это же то, ради чего он проводил все эти долгие часы в офисе. То, чего он хотел.