Я услышала, как закрылась балконная дверь, и выпрямилась. Ему незачем знать, что я расстроена. Как любила повторять моя мама: настоящие леди показывают эмоции наедине с собой.

Я неторопливо вышла из ванной и направилась к балкону.

Но замерла на полпути.

— Кто это был? — спросила я.

— Мой ассистент, — бросил он, даже не удостоив меня взглядом. — Помогает мне разгребать дела.

О, еще бы она тебе не помогала.

Я качнула головой, подхватила ноутбук и вышла на балкон.

Нужно было выложить пост в Instagram.

Я набросала какую-то глупую, туманную подпись, намекавшую, будто мы с Себастьяном не готовы показаться на камере совсем по другим – куда более пикантным – причинам, чем было на самом деле.

Зкрыла вкладку приложения раньше, чем успели посыпаться первые комментарии. А когда телефон начал разрываться от уведомлений, просто выключила и его.

Все вокруг свято верили, что мы с Себастьяном – идеальная, счастливая пара.

Вот только внутри меня все выжигала злость.

Я переключилась на текстовый редактор. Мне жизненно необходимо было выплеснуть эту боль, и привычных фанфиков уже не хватало. Нет, мне нужна была собственная история – написанная с чистого листа.

Пальцы побежали по клавишам.

Спустя несколько часов у меня была готова целая глава, а на израненном сердце словно появился пластырь.

ГЛАВА 1. Четыре года спустя



Моей тихой гаванью стала кофейня в северной части Лос-Анджелеса – уютное местечко с живыми цветами, пробивающимися прямо из стен, и буквально несколькими столиками.

Мы с Джесси встречались здесь каждый понедельник. В последнее время встречи то и дело срывались, потому что она с головой ушла в диссертацию, но я все равно дисциплинированно приходила сюда по понедельникам.

Сегодня я заметила ярко-рыжую шевелюру Джесси сразу, как только переступила порог. Она усердно строчила что-то в ноутбуке. Я тихонько выдохнула, чувствуя легкое и не совсем честное раздражение. У Джесси почти не оставалось на меня времени, но она упорно училась в магистратуре, чтобы обеспечить себе лучшее будущее; я не могла на нее злиться, хотя это и не умаляло неприятного осадка от подобных моментов.

Я взяла нам кофе и бесшумно присела рядом. Покусывая внутреннюю сторону щеки, я уже пожалела, что не захватила свой ноутбук. Сразу после этого у меня была запланирована встреча со свекром, и я просто не рисковала тащить личное устройство на деловую встречу – о чем бы там ни шла речь.

Нервничала я куда сильнее, чем пыталась показать. Обычно «Miller Industries» держали меня подальше от своих дел. Я была их выставочной лошадкой, красивым аксессуаром на руке Себастьяна. Все мои «задачи» спускались сверху в виде приглашений в календаре на мероприятия с Себастьяном. Приезжать лично в офис было для меня чем-то из ряда вон выходящим.

Я пока не рассказывала об этом Джесси. В основном потому, что она была занята, но отчасти и потому, что надеялась: ничего страшного не произошло. Возможно, мне просто скажут перекрасить волосы или сбросить пару килограммов.

С этим я бы справилась.

Лишь бы дело не касалось чего-то действительно серьезного.

— Извини, — голос Джесси выдернул меня из тревожных мыслей. — Я видела, как ты вошла. Просто нужно было дописать абзац.

Я кивнула и подвинула к ней стакан, нервно подергивая ногой под столом.

— О, то, что надо, — сказала она, сделав глоток. — Спасибо.

— Да без проблем, — отстраненно отозвалась я.

— Что-то стряслось? — спросила она, нахмурившись. — Ты выглядишь… дерганой.

— Да так, ничего… вроде бы, — выдавила я. — Сама не знаю.

Джесси удивленно вскинула брови.

— У меня через час встреча в головном офисе Миллеров.

— О-о, — протянула Джесси. — Опять пытаются втянуть тебя в очередной пятилетний контракт?

Живот скрутило от напряжения.

— Нет, не думаю. В этот раз я не соглашусь, — Джесси смерила меня взглядом, в котором читалось полное недоверие. — Честно, не соглашусь. Слияние завершено. Через год я получаю свое наследство.

— Они все еще могут его заблокировать.

— У нас есть контракт, — я скрестила руки на груди. — И там не было ни слова о новых условиях.

— Ты реально собралась им верить?

На это мне ответить было нечего, но даже если они попытаются навязать мне новый договор, я смогу сказать «нет».

За четыре года многое изменилось, включая мое положение. Девчонка, у которой не было никаких возможностей и которая не знала, что делать, осталась в прошлом. Если отец решит лишить меня наследства, это меня не сломает.

Вот только Джесси об этом не знала. Я бережно хранила свои возможности глубоко внутри, не раскрывая их даже самым близким друзьям. Не знаю, почему я так и не решилась никому рассказать о том, чем занимаюсь в последнее время, но каждый раз, когда я пыталась выдавить из себя хоть слово, они будто застревали в горле.