Я начала ценить то, что мы купили старый дом. Местные ненавидели новую застройку, и даже я видела, насколько новые дома сюда не вписываются. Чем дольше мы здесь жили, тем очевиднее это становилось.

Я была рада чувствовать, что вписываюсь. Каким-то образом, несмотря ни на что, я начинала находить здесь свое место.

Пусть даже мои дни тут были сочтены.

— Первый выбор за тобой, — сказал он, протягивая мне кепку.

— Откуда она у тебя?

— Дарили всем сотрудникам на открытии офиса.

— Удивлена, что ты ее не выбросил.

— Ну надо же было в чем-то смешать бумажки с названиями.

Я зажмурилась и выудила сложенный листок.

— Тут написано «Edley’s». И что у них в меню?

Губы Себастьяна тронула торжествующая усмешка:

— Начос с барбекю.

— Да ладно!

— Серьезно. Все эти места мне посоветовали на работе. Ребята знают толк в еде.

— Жду не дождусь, — призналась я.

И это оказалось куда лучше, чем я могла себе представить. Свежие, хрустящие чипсы, щедро переложенные сочной, тающей во рту грудинкой. Я едва не плакала от восторга.

— На очереди основное блюдо, — он снова протянул мне кепку.

— Теперь ты, — настояла я. — Хочу посмотреть, что вытянешь ты.

Ему достался «Kayne Prime» – дорогой с виду стейк-хаус. Увидев цены в меню, я оторопела, но Себастьян сказал заказывать все, что захочу.

Я выбрала стейк подешевле, но он все равно оказался восхитительным.

К моменту, когда мы вышли на улицу, я пребывала в пищевой коме, но когда он предложил сделать еще одну остановку, просто не смогла отказаться.

Десерт.

— Думаю, для этого уголок у меня еще найдется, — усмехнулась я. — Где кепка?

Он достал ее из задней части машины, и я вытащила бумажку: «Mike’s Ice Cream Parlor» возле парка Риверфронт. В итоге мы оба соблазнились на гигантский сэндвич из мороженого и решили взять один на двоих. Мы медленно бродили по парку, смакуя десерт и обсуждая все, что успели попробовать за этот вечер.

— Это было невероятно, — сказала я, откусывая мороженое ручной работы. — До сих пор не верю, за один вечер мы обошли три совершенно разных места.

— Надо сводить тебя в огромный фуд-холл неподалеку. У многих местных ресторанов там есть свои точки.

— Боже, звучит просто потрясающе. Пожалуйста, отведи меня туда!

— Обязательно, — сказал он и взял меня за руку.

Я переплела пальцы с его, чувствуя себя ближе к нему, чем когда-либо прежде.

— Мне так нужна была эта передышка от рукописи.

— Много работы? — поинтересовался он.

— О да, — сказала я. — Скоро сдавать следующую книгу, а у меня никак не получалось толком поработать.

— Следующую книгу?

— У меня серия книг, — выпалила я и тут же осеклась, выпрямив спину. — Только… об этом никому нельзя…

— Я никому не скажу, — сказал он. — Просто не понимал, что это отнимает у тебя столько времени.

Я смущенно залилась румянцем:

— Да, отнимает. Но я люблю писать. Так я осмысливаю все, что со мной происходит.

— Звучит как отличное хобби.

— А у тебя оно есть? — спросила я.

— Нет, — отозвался он, и в его голосе проскользнула легкая грусть. — На них никогда нет времени.

— Это звучит ужасно.

— У отца слишком высокие планки и ожидания.

— Заметно.

— Угу, — уныло уронил он, и на его лице появилось то самое темное выражение, какого я у него раньше не видела.

— Представляю, каково это – расти с Мартином в роли отца. Если тебе вдруг захочется выговориться… я рядом.

— Эта история выставляет меня не в лучшем свете.

Я резко остановилась и потянула его за руку:

— В смысле? Что ты имеешь в виду?

— Отец всегда четко знал, чего от меня хочет, — проговорил Себастьян. — А я просто сделал все, что было в моих силах. Вот и вся история.

— Мне кажется, далеко не вся, — тихо возразила я.

— Скажем так: Саша куда лучше меня подошла бы на роль человека, идущего по его стопам, но сыном оказался я, и это была моя обязанность.

— Потому что ты родился мальчиком?

— Думаю, да. Я должен был быть сильнее, но всегда был эмоциональнее, чем он ожидал. У меня не получалось с математикой, а вот Саша в ней была очень хороша. Но отец упорно хотел видеть в сыне свое отражение. Любой ценой.

— И какую цену ты заплатил за то, чтобы стать тем, кем он требовал?

— Я же говорю, эта история меня совсем не красит.

— Ты говоришь это бывшей модели, которая вышла замуж по расчету. Уж кто-кто, а я точно не стану тебя осуждать.

Он грустно усмехнулся, а потом его взгляд стал отрешенным, устремленным куда-то сквозь меня:

— Знаешь, удары отлично учат детей послушанию.

Я застыла:

— Он… поднимал на тебя руку?

— Да, и это продолжалось слишком долго. Даже когда я стал крупнее него, он все равно не останавливался.

Сердце больно ухнуло куда-то в живот.