— Но… ты никогда о ней не рассказывал. Когда мы были в офисе, казалось, тебе вообще на нее все равно…

— Не смей делать выводы обо мне. Ты все равно ошибешься. А теперь возвращайся в Лос-Анджелес. Мне нужно исправить тот бардак, что ты устроила.

Лицо Хизер пошло пятнами, и, не проронив больше ни слова, она пулей выскочила на улицу. Только когда за ней захлопнулась дверь, я смогла наконец перевести дыхание.

— Спасибо, — дрожащим голосом выдавила я. — Не знаю, сколько из этого было правдой…

— Что здесь произошло? — перебил он, поворачиваясь ко мне с темным, напряженным лицом.

Я сглотнула, мгновенно ощутив на себе его тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Она была здесь, когда я проснулась. Говорила, что из меня плохая жена, и что она справилась бы куда лучше. И я… я просто не смогла с ней поспорить.

— Ты так и сказала?

— А в чем ты меня винишь? Во время нашего последнего разговора ты сам заявил, что собираешься все ей выложить.

Вся ярость на лице Себастьяна мгновенно сменилась растерянностью.

— Лили, я же не всерьез.

— И как, по-твоему, я должна была это понять?

Он будто сдулся, все плечи опустились:

— Ты… ты и не могла. Прости. Я просто был вне себя от злости, потому что ты пропадала с кем-то, с кем ты встречаешь… Ладно, не имеет значения, это было глупо.

Я изумленно хлопала ресницами:

— С кем-то, с кем я «встречаюсь»?

— Ну да. Я все знаю.

— Погоди, ты уже говорил это. Тогда, когда я болела.

— Говорил.

— Ты что, все это время думал, будто у меня кто-то есть?

— Лили, — выдохнул он с предельной усталостью в голосе. — Пожалуйста, не надо отрицать.

— Ты на полном серьезе обвиняешь меня в измене? — от возмущения у меня перехватило дыхание.

— Я не обвиняю, я знаю, что ты мне изменяешь.

— Что?! Да ничего подобного.

— Просто скажи мне правду. Ты должна мне хотя бы это.

Я качнула головой, не веря своим ушам:

— Я и говорю правду! Я даже не знаю, как тебе доказать…

— Лили, — в его голосе снова звякнула сталь. — Я бы с радостью поверил, что ты там читаешь книжки или чем ты еще якобы занимаешься, когда пропадаешь из дома. Но я знаю, что ты врешь. Тебя подвозит машина, которой у тебя нет. Ты говоришь, что в одном месте, а сама в другом. То, что ты мне рассказываешь, вообще не сходится.

Я онемела. Меня действительно поймали на вранье – вот только совсем не о том, о чем он подумал.

— Себастьян… — голос пресекся. Мне безумно – нет, жизненно необходимо было доказать свою невиновность! Я бы никогда так не поступила. Никогда бы не заставила его проходить через тот ад и ту боль, через которые прошла сама. Но я понятия не имела, что еще сказать.

Выкрутиться очередным враньем уже не выйдет.

— Почему ты не можешь просто быть со мной честной? — выдавил он через силу.

Я судорожно пыталась подобрать слова:

— Я…

Я писала. Вот и вся тайна.

Себастьян покачал головой – таким разочарованным я не видела его еще никогда в жизни.

— Все, с меня хватит, — отрезал он. — Можешь не переживать, я больше никогда не заставлю тебя проходить через это. Я никому бы не пожелал чувствовать то, что чувствую сейчас.

Он развернулся, намереваясь уйти, и я поняла: отпустить его сейчас – значит потерять навсегда. Я не могла позволить ему жить с мыслью, что я его предала. Не хотела, чтобы он годами жил в той же боли, что разрушала меня изнутри. Не могла вынести этого взгляда, полного отвращения и обиды.

— Я пишу книги! — выкрикнула я, и голос предательски сорвался. Я никогда не произносила этих слов вслух, и они прозвучали дико даже для меня самой.

Он замер и медленно обернулся. Пути назад уже не было.

— Пишешь… что? — неспешно переспросил он.

— Я… пишу обо всем, что причиняет мне боль, — тихо призналась я, опустив глаза. — И делаю это постоянно.

— И зачем было это скрывать?

Я тяжело вздохнула: любой новый обман сейчас просто окончательно нас добьет.

— Потому что я публикуюсь. Под псевдонимом.

Вот и все. Карта раскрыта.

— И что в этом плохого?

А плохо было абсолютно все.

Я умудрилась превратить свою личную трагедию в сюжет. Я вписала его туда, сделав худшей версией того, каким видела его в самые темные минуты.

И если он узнает – он меня возненавидит.

А ненависть быстро перерастет в желание отомстить. А месть… месть может быть какой угодно. Он может шантажировать меня. Ему станет отвратительно даже находиться со мной рядом.

Он может рассказать об этом всем.

Я не могла этого допустить. Только не сейчас, когда я была так близка к своей цели!

— Все основано на моей жизни. Если кто-то узнает, что роман написала я, они смогут догадаться… обо всем.

Себастьян ошеломленно моргал. Вся ярость моментально испарилась, уступив место любопытству.

— А от меня почему надо было это скрывать?