Как только Сан вернулась в свой крейсер, она взяла телефон, нажала на сообщения и пролистала его, пока не нашла Леви. Теперь дело было не только в деле и даже не в его здоровье. Если он не беспокоился о последствиях того, что его сбил грузовик, то и она не беспокоилась. Но Аури была совсем другой.

Она написала сообщение так быстро, как только позволяли пальцы.

«Слушай, придурок, ты можешь либо написать мне ответ, либо позвонить. Мне все равно, но если я не получу от тебя ответа в течение часа, клянусь Богом, я вызову собак и буду охотиться за твоей задницей до края земли. Аури опустошена, переживает и убита горем, и ты полный кретин, что так с ней поступил».

Она почти почувствовала себя лучше, когда направилась к участку. Зазвонил телефон, отчего пульс участился. Она посмотрела на определитель номера. Это был не Леви.

— Привет, Квинси, — сказала она в трубку.

— Привет, босс. Что ты делаешь?

Она выехала на Мэйн.

— Молюсь о том, чтобы нахальство моего ребенка помогло ей когда-нибудь стать генеральным директором крупной компании, а не сидеть в тюрьме.

— Верно. Итак, Рэнди сбежал.

— Серьёзно? — она ударила ладонью по рулю. — Черт возьми. Это все, что нам нужно. Объявить в розыск, скоординировать блокпосты на обеих трассах I-25 и вызвать всех. Всех. Кто такой Рэнди?

Куинси вздохнул.

— Мой партнёр по мелким преступлениям. Как мы можем сотрудничать, если он продолжает сбегать? — после долгого молчания, когда у Сан не нашлось слов утешения, он спросил: — Итак, все в порядке?

Подтекст этого вопроса был многогранным, но сейчас не время углубляться в ночной разврат.

— Я очень хотела проснуться сегодня богатой. А в остальном все прекрасно. Сейчас я подъезжаю к отделу.

— Скоро увидимся.

Она вошла в здание и направилась прямиком в зал. Кроме Аниты, работавшей в приёмной, там были только Рохас и Квинси.

— Как дела? — спросила она Рохаса. Он сидел за своим столом и просматривал записи с камер наблюдения.

— Время от времени у меня возникает стреляющая боль в левом локте.

— По делу?

— Пока ничего, но я только начал заниматься этим.

— Есть что-нибудь из криминалистической лаборатории штата?

— Пока нет, но они сказали, что, скорее всего, не приступят к делу до сегодняшнего утра.

Она кивнула, затем посмотрела на Квинси.

— Что-нибудь новое по Сибрайту?

— Сегодня они собираются снизить дозу его лекарств. Попробуем его разбудить.

— Хорошо. Хорошо. Продолжай в том же духе. — она направилась в свой кабинет, чтобы устроиться.

Куинси последовал за ней и встал в дверях.

— Все хорошо, босс?

— Замечательно. Сегодня утром мне пришлось надеть солнцезащитные очки, чтобы открыть холодильник. В остальном все хорошо.

Она проглотила пару таблеток обезболивающего, а затем опустила бутылку в ящик стола.

— Я имею в виду, знаешь, что касается…

— Квинси. — она вышла из-за стола и встала перед ним. — Прошлой ночью виноваты мы оба. Ты был прав. Стоило попробовать.

Он кивнул.

— Я согласен. И просто для протокола, — он оглянулся через плечо, а затем снова повернулся к ней, — ты потрясающе выглядишь обнажённой.

Она рассмеялась и прижала ладонь к виску.

— Ты тоже, красавчик.

Анита, администратор и доверенное лицо Сан, вошла спереди, за ней следовал один из кузенов Леви. Все мужчины Равиндер, кроме Леви и, как ни странно, Уинна, были коренастыми, с бледным цветом лица и грязно-русыми волосами. Джошуа не был исключением.

— Джошуа Равиндер хотел бы поговорить с вами, — сказала Анита, — если вы не против, шериф.

Он сорвал с головы выцветшую бейсболку и шагнул вперед, чтобы пожать ей руку.

Сан проигнорировала его, предостерегающе поднял указательный палец и как можно тверже сказал:

— Нет.

Анита остановилась и удивлённо моргнула, а Сан обогнула Квинси и оказалась лицом к лицу с Джошуа. — Абсолютно нет.

— Что? — спросил он, смущённый не меньше Аниты.

— Я отказываюсь слушать все, что ты хочешь сказать.

— Ты не обязана слушать. — он протянул ей написанную от руки записку.

Она пролистала её, а затем посмотрела на него.

— Нет, ни за что.

— Прости, шериф, но я…

— У тебя почерк ничуть не лучше, чем у меня. — он был идеальным. Наклон и петли одинаковые. Высота — настоящая прямая линия. Куриный помет Сан едва ли можно было назвать письменностью, а почерк Джошуа Равиндера соперничал с почерком Джона Хэнкока?

— Хм, — сказал он, опешив.

Она демонстративно разорвала письмо пополам, потом еще раз пополам, прежде чем отдать его обратно.

— Эй. — разочарованный, он попытался восстановить её. — Ты должна принять моё признание.

— Нет, не хочу. — Она повернулась и снова направилась к своему столу, но остановилась, услышав его отчаянную мольбу.

— Но я сделал его, — сказал он, следуя за ней.