Он снова посмотрел на парня. — Прости, босс. Этот человек сидел, но, судя по его виду, это была, возможно, военная тюрьма? Или что-то похожее?

Она фыркнула, потом переосмыслила свои сомнения и снова повернулась к мужчине. Неужели он сидел в тюрьме и никогда не говорил ей об этом?

Ее отец получил сообщение, повернулся и направился к своему внедорожнику по улице.

Сан отмахнулась от него и спросила:

— Ты можешь отправить мне эти фотографии?

— Уже отправил. Я также поставил Зи на наблюдение, пока не смогу проинформировать тебя. Я займусь этим через несколько минут.

Он отпил глоток своего розового лимонада со взбитыми сливками и мараскиновой вишней, затем указал пальцем. Зи в штатском стояла и просматривала книги, которые сотрудники «Книжного уголка» как раз выносили на тротуар, её высокая, стройная фигура ничем не выделялась на фоне остальных. Девушка была сногсшибательна, и один из мужчин, за которыми они наблюдали, обратил на нее внимание. Этот факт мог сыграть в их пользу.

Она оглянулась на фруктовый напиток Рохаса.

— Нужно быть уверенным в себе мужчиной, чтобы заказать такой напиток.

Он наклонил голову и улыбнулся в знак благодарности.

— Спасибо, босс.

Она рассмеялась и решила воспользоваться секундой для импровизированной проверки.

— У тебя есть ко мне вопросы?

— У меня их два, раз ты спрашиваешь.

Она сделала еще один глоток своего кофе «пинон», подслащённого лесным орехом. — Спрашивай, — сказала она, повторяя разговор, который они вели пару дней назад.

— Во-первых, почему ты называешь жёлтую пожарную машину Большой Красной?

Она удивлённо хихикнула. Она ожидала чего-то более… официального, но это сработало. — Когда город заказал Большою Красную, они устроили вечеринку в честь именинницы. Они были очень взволнованы. Они выбрали имя еще до того, как её доставили, и, хотя они заказали красный крюк и лестницу, она оказалась жёлтой. К сожалению, они уже заказали для нее табличку с именем, так что она стала Красной.

— Этот город такой странный.

Она не могла поспорить с такой твёрдой, основанной на фактах логикой.

— А второй?

Он подождал, словно раздумывая, стоит ли спрашивать.

— Я знаю, что это не моё дело, босс, и, пожалуйста, не чувствуй себя обязанной отвечать, но что с тобой случилось?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, внезапно осознав себя. — Это была всего лишь маленькая коробка вина, и Куинси выпил половину.

Когда он терпеливо улыбнулся ей, она сдалась. Поэтри Рохас был прямым, надо отдать ему должное. Ей это нравилось.

— Тебе длинную версию или с обрывочными сведениями?

— Как тебе удобнее?

Отличный ответ. Она рассказала ему, что случилось с ней, когда ей было семнадцать. Как её похитили и держали пять дней, пока похититель требовал все до копейки, что было у её отца, а в итоге её привезли в отделение скорой помощи в Санта-Фе с тяжёлым сотрясением мозга и в крови, в основном крови её спасителя.

Конечно, она упустила несколько острых моментов, но её история все равно стала известна миру благодаря нескольким мстительным старшеклассникам. Оставалось только догадываться о гнусных подробностях, потому что девять месяцев спустя огненная рыжая с объёмом лёгких как у йети когтями вырвалась из недр Сан, и её мир уже никогда не был прежним.

Она также пропустила часть, связанную с амнезией. Она помнила лишь обрывки своих мытарств и почти целый месяц до этого.

— А теперь могу я задать тебе вопрос?

Рохас сидел, размышляя над её рассказом. Он снова приблизился к ней и сказал:

— Конечно.

— Почему твоя мама назвала тебя «Поэзией»? И как часто тебя за это били? — поддразнила она. — Мне нравится. Не пойми меня неправильно, но это очень необычно. Тем более для мальчика.

Он улыбнулся, вспоминая.

— Не думаю, что ей это нравилось, если честно. Она никогда не признавалась в этом, но я думаю, что она собиралась назвать меня Портером в честь джазового музыканта, в которого была влюблена, но женщина, вводившая информацию в больнице, не смогла прочитать мамин почерк и набрала в компьютере Поэтри.

— Тебе подходит «Поэзия», — сказала она. — По крайней мере, она правильно записала имя твоего брата-близнеца. Рамзес?

Он покачал головой.

— Его должны были звать Рэнсом.

— Вау. Твоя мама явно была очень креативной. Еще одна джазовая певица?

— Блюз. — на него нахлынула грусть.

Его родители умерли, когда он и его брат были еще детьми.

— Ну, либо у твоей мамы был ужасный почерк, либо ей нужны были очки.

Он в пятидесятый раз за последние пять минут посмотрел в окно на Зи.

— Я не одобряю служебные романы, — сказала она ему, — но недолго. От этого появляются морщины. Никто не должен этого видеть.

— Что, Зи? — спросил он с насмешкой. — Никогда. Мне до нее далеко, словно мы даже не играем в один спорт.

— Неправда.