— Траншеи — не туристическая достопримечательность. — Он облизнул тонкие губы. — У меня было не так много посетителей, хотя однажды одна глупая сирена подарила мне водяного дракона на блюде. Прекрасное создание.

Кровь Меры застыла в жилах, когда в памяти всплыли образы этого зверя.

— Это была случайность.

— Счастливая случайность, которая предупредила меня о твоём существовании. Я одновременно мёртв и жив, поэтому не думал, что моё семя сможет дать ростки. Каким же чудесным сюрпризом ты оказалась.

С тоской глядя куда-то в пустоту, он, казалось, погрузился в воспоминания.

— Твоя мать не навещала меня, пока ты росла у неё в животе, но пришла после. Всегда держалась на расстоянии, сверля меня взглядом с края обрыва. Она оставалась на пару мгновений, а затем уходила, и с каждым годом её визиты становились всё реже.

— Не принимай это близко к сердцу, — огрызнулась Мера. — Сука была занята тем, что превращала мою жизнь в ад.

— Возможно. Но когда она перестала приходить на утёс, я понял, что что-то не так. И я понял, что надо спешить.

Его голос напоминал спокойное озеро ночью. Ублюдок был холоден. Расчётлив. Даже о королеве, о той, кто явно была ему небезразлична, Азинор говорил отстранённо. Или, возможно, его заботило только то, что Ариэлла могла ему дать.

Например, ребёнка.

Трудно сказать, когда речь идёт о психопате.

— Мне потребовались годы, чтобы вырваться на свободу, — объяснил он. — К тому времени, как я нашёл твою мать, от неё остались лишь кости.

«Продолжай с ним разговаривать, котёнок», — голос Баста внезапно раздался у неё в голове.

Облегчение разлилось по телу Меры. Он был с ней.

«Принято, напарник».

Притворяясь заинтересованной, она указала подбородком в сторону Азинора.

— Ты убивал всех и всё, что попадало в траншеи, но не мать. Почему?

— Она была другой.

Словно это что-то объясняло.

Склонив голову набок, придурок с любопытством смотрел на Меру.

— Странная вещь — связь душ. Твоя мать боится меня, но не может уйти. Я презираю её, но не могу перестать жаждать её присутствия. Понимаешь, дочь, она для меня то же, что ночной фейри для тебя.

Мера замерла, и в душу закрался ужас, от которого подкашивались ноги, но она не позволила себе показать эмоции. Она не доставит ублюдку такого удовольствия.

— Как романтично.

Нет. Два таких сломанных существа не знали, что такое любовь. Их связь была чертовски ядовитой.

Указав на разбросанные части тела королевы, Мера усмехнулась.

— Это твоя любовь? Ради этого ты устроил это больное представление?

— Нет. Видишь ли, мне нужна твоя помощь. Вместе мы вернём её.

Мера сжала медальон так сильно, что руны на его поверхности, вероятно, отпечатались у неё на коже.

— Ты точно сошёл с ума.

Проигнорировав её замечание, Азинор взглянул на морское дно. Только тогда Мера заметила корону Суши и Моря, наполовину зарытую в песке за пределами круга из частей ее матери.

— Не возьмёшь её? — спросил он. — Она твоя по праву.

— Я думала, ты её хочешь.

— Я не гоняюсь за глупой короной. Это было развлечение королевы.

Что означало, что он не хотел власти. И мести — тоже. Она не горела в его глазах, не сочилась в его словах, как это всегда было у Ариэллы Вейвсторм.

— Чего же ты хочешь тогда?

— Разве это не очевидно? — Он указал на пустое пространство вокруг них. — Я хочу, чтобы всё сгорело. Земля, море — неважно. Я снова утоплю этот мир в пепле и крови, дитя. Останется лишь хаос.

— Ты сгоришь первым, придурок.

— Мне пришлось потратить много энергии, чтобы собрать твою мать заново в первый раз, — продолжил он, совершенно не впечатлённый её угрозой. — Я должен восстановить силы, чтобы воскресить её снова. Чтобы уничтожить царство твоего дяди и дом, который ты называешь Таградом. Для этого мне понадобится твоя сила.

— Я умру, но не отдам её тебе.

Он нахмурился.

— Мёртвая ты мне не нужна. Пока что.

— Тогда зачем ты пытался меня убить?

— Твоя мать умеет затаить обиду. Я не позволил ей прикончить тебя. За её неповиновение я приношу извинения. — Он протянул Мере руку. — Хватит. Помоги мне воскресить её.

Она отплыла назад.

— Ты бредишь? Я не буду тебе помогать.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть выбор.

Он щёлкнул пальцами, и это было беззвучное движение, от которого кровь в жилах Меры застыла, сковывая её на месте магией, пугающе похожей на зловещую тьму, но не совсем.

Видимо, это сделали руны на его теле.

Вода завибрировала вокруг неё, пока тонкие ручейки не раскололи жидкость, распространяясь, как миллиарды блестящих вен.

Молния под водой. Это звучало безумно, но иначе это не описать.

Голубая энергия потрескивала, вонзаясь в кожу Меры, обжигая и шипя в плоти. Она сдерживала крики, пока молния врывалась в её сущность, соединяясь с магией в её сердцевине.