— О. - она покачала головой. — Я думала…

— Что я тебя игнорирую?

— Что-то в этом роде. — конечно, для того чтобы получить статус игнора, нужно было встречаться или состоять в каких-то отношениях, но она не стала на это указывать.

Он встал и вышел из комнаты, вернувшись с бутылочкой детского масла.

Она уставилась на него.

— Я не знаю, что, по твоему мнению, здесь должно произойти, но…

— У тебя здесь соус для пиццы.

И снова её щеки раскалились до уровня сальсы хабанеро.

Он взял салфетку и налил на нее немного детского масла, затем наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица, и вытер уголки её рта.

Она закрыла глаза, одновременно униженная и заинтригованная, и позволила ему. Его прикосновение к её лицу успокаивало, но от другого прикосновения — его левой руки к её колену — по её телу пробежали электрические разряды.

Он отодвинул ткань и показал ей красные полосы.

— Уже все.

— Спасибо, но почему именно детское масло?

Он пожал плечами.

— Соус для пиццы очень кислый. А у тебя и так губы потрескались.

Смутившись еще раз, она прикрыла рот рукой, но он не заметил. Он достал чистую салфетку, накапал еще пару капель и снова поднёс к её лицу. Когда она не опустила руку, он убрал её с лица и провёл салфеткой по губам — мягко, как пёрышком.

Его глаза цвета кофе изучали её, и тепло, которого она не ожидала, разлилось по всем клеткам её тела. Затем она заметила ссадины на его руке.

Она взяла его за руку, чтобы лучше рассмотреть.

Он отстранил её и тихо сказал:

— Не надо.

Она отпрянула от него.

— Мне жаль.

Она встала и взяла свой рюкзак.

— Мне… мне нужно идти.

Он тоже встал и положил руку на её руку.

— Пожалуйста, не надо.

— Слушай, если ты на меня злишься, так и скажи.

— Злюсь? С чего бы мне на тебя злиться?

У нее действительно не было ответа.

— Это ведь из-за меня, быть причиной…

Он долго смотрел на нее, уделяя непозволительно много времени её губам, прежде чем сказать:

— Отличная причина.

— Я так и думала.

— Послушай, — сказал он, снова садясь на кровать, — у меня не всегда лучшие социальные навыки. Я вырос в мире глухих. Их культурные нормы немного отличаются от культурных норм слышащих.

Она снова села за стол.

— Это самая крутая вещь, которую мне когда-либо говорили.

Подавив смущённое выражение лица, он спросил:

— Что, у них немного другие культурные нормы?

— Нет, что ты вырос в мире глухих. Это так круто.

Он окинул её мягким взглядом, выражающим сомнение.

— Конечно, мне легко говорить об этом. Как стороннему наблюдателю. Должно быть, это непросто.

— В некотором роде да.

— Твоя мама тоже глухая?

Он встал и взял свой рюкзак с пола рядом с ней.

— Нет, она была слышащей.

— Была?

— Да, она умерла несколько лет назад.

— Мне так жаль, Круз. Я не знала.

— И мне жаль твоего отца.

— Спасибо, — сказала она, искренне оценив его заботу.

Круз бросил тетрадь на кровать рядом с собой, вместе с парой учебников и нераспечатанной коробкой ручек.

Но именно блокнот заинтересовал её больше всего.

— Так что, там стихи?

Даже не взглянув на нее, он взял тетрадь и положил её на полку позади себя.

— Нет.

— А можно мне почитать?

Он перестал распаковывать свои вещи, но все еще держал взгляд отстраненным.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? Ты невероятный.

— Я халтурщик. Как и все остальные в Дель Соль.

Она протянула руку.

— Могу ли я быть судьёй в этом?

Он пожевал нижнюю губу, потом сказал:

— Нет, но если я когда-нибудь до этого дойду, ты будешь первой, с кем я поделюсь.

Разочарование охватило её, но она поняла. Нужно иметь мужество, чтобы открыть себя для критики.

— Договорились.

Затем, чтобы разрядить обстановку, предложила домашнее задание.

— Хорошо, ты когда-нибудь воровал конфеты в продуктовом магазине?

— Нет, — сказал он. — Это были жевательные мишки, и это было на заправке.

Она рассмеялась, и таким образом началось интервью.

Глава 13

Несколько звонивших жаловались на стринги свисающие с яблони восьмидесятипятилетней женщины.

На вопрос она объяснила,

«Это либо яблоня, либо куст азалии».

ПОЛИЦЕЙСКАЯ СВОДКА ДЕЛЬ СОЛЬ

 

Пока Прайс собирал информацию в «Квик-Марте», Зи принесла Сан её макиато, а затем отправилась за свой стол, чтобы изучить каждый сантиметр отснятого материала.

Сан изучала письмо. Снова. Как будто она его не выучила наизусть. Затем она открыла дневник и начала с первой страницы.

Сибил была такой невинной. Слишком молода, чтобы пророчить собственную смерть. Неудивительно, что она была такой застенчивой. Такая замкнутая. Она не знала, кому доверять.