— Еще бы, — сказал он, вытирая глаза. — Я должен спросить. Ты знаешь, что я должен спросить.

Она подняла бровь, ожидая с затаенным дыханием.

Он наклонился ближе к столу и сказал:

— Что это был за вопрос?

Она скрестила руки.

— Я не уверена, что ты достоин.

— О, я более чем достоин. Хочешь, я докажу это? Может быть, за выпивкой?

Ошеломлённая во второй раз за вечер, она откинулась в кресле и задумалась над сложившейся ситуацией. Но не успела она далеко отойти, как в дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, выпрямляясь в кресле.

Агент Филдс вошёл внутрь, взглянул на маршала и спросил Сан:

— Занята?

— Нет. Присоединяйтесь к вечеринке.

Он усмехнулся.

— Ты поела?

— Я только что съела буррито.

— Хорошо. — он вошёл, неся бутылку самогона и два стакана. — Не стоит пить это на голодный желудок. Я могу принести еще один стакан, если хочешь, — сказал он Делеону.

Тот протяжно вздохнул, а потом сказал:

— Нет. Мы поможем завтра с поисками, раз уж мы в городе и наш беглец может быть замешан. — Он повернулся к Сан. — Увидимся?

— Конечно. Приятных снов.

Он начал уходить, но не смог этого сделать. Он снова повернулся к ней.

— Я должен знать.

Она усмехнулась.

— Я посмотрела мимо него и спросила, если он не знает Шерри Беркли, почему у него на зеркале висят её трусики.

Он хихикнул, помахал Филдсу рукой и ушёл.

— Звучит интересно, — сказал Филдс, когда Делеон скрылся из виду.

— Не очень. — она вернулась к дневнику.

— Хорошо поработали сегодня.

Она перестала читать, чтобы полюбоваться острыми углами и стальными серыми глазами почти серебристого лиса, стоящего перед ней.

Он налил по два пальца в каждый стакан.

— Да, — сказала Сан, снова насторожившись, — не обижайся, но эта штука имеет стопроцентную крепость. Если я выпью столько, тебе придется нести меня домой.

От шутливой ухмылки, расплывшейся по его лицу, у нее замерло сердце. Во всяком случае, на несколько секунд.

— Это можно устроить.

— И что же такого особенного я сделала? Кроме того, что меня сбил «Мерседес», то есть. И угроз со стороны мэра, которая меня ненавидит. И ела кексы, которые, я уверена, были прокляты.

— Ну, ты нашла несколько важных улик в деле о пропаже людей. Тебе удалось выяснить, что с нами играет кто-то, кто знает, что делает, и ты составила основной профиль нашего подозреваемого. А еще ты поверила девушке, которая написала письмо с предсказанием собственной смерти, когда никто другой и не подумал бы об этом, что делает тебя либо гениальным детективом, либо такой же сумасшедшей, как и девушка.

— Раз уж ты так выразился. — она взяла бокал, звякнула им о его бокал и сделала осторожный глоток. Затем она быстро откашлялась и сказала напряжённым голосом: — Это… очень мягко.

Он хихикнул и сел в кресло, которое подогрел Делеон.

— О, я забыл. Не знаю, в курсе ли ты, но в твою честь назван настоящий самогон.

Она слегка усмехнулась.

— Я слышала. Но вынуждена не согласиться.

— Хорошо, но отрицать это трудно. — он повернул бутылку так, чтобы она смогла прочитать этикетку. Это определённо была бутылка Леви. На ней был логотип «Сияние Темной реки» — скелет, ловко замаскированный в облаках на фоне пейзажа Нью-Мексико, но название этого конкретного рецепта было «Сан Шайн от Темной реки».

Несколько секунд она сидела в недоумении, а потом рассмеялась.

— Вряд ли. Парень, который создал компанию, не мой фанат.

Филдс с минуту наблюдал за ней, а потом сказал:

— Я слышал другое.

Ей потребовалось все её силы, чтобы не перепрыгнуть через стол, не схватить его за воротник и не выбить из него больше информации.

Во-первых, это было бы ужасно непрофессионально. А во-вторых, возлагать большие надежды на то, что Леви её не презирает, было бы просто невыносимо в тот момент.

У нее был тяжёлый день.

Но если честно, она не отходила от телефона, надеясь, что он воспользуется номером, написанным на записке, которую она положила в его грузовик, и позвонит. Да, чтобы сказать ей, что он нашёл Джимми, но это было нечто большее, и она это знала.

— Ладно, — сказал он, допивая последний бокал, — я ухожу.

Она подняла бровь.

— Надеюсь, пешком?

— Конечно.

Она закрыла бутылку крышкой и протянула ему.

Он поднял руку.

— Оставь себе.

— О нет, это…

— Нет, я настаиваю. Но посмотри внимательнее на этикетку.

Когда он ушёл, она повернула бутылку к свету, не совсем понимая, о чем он говорит. Потом она увидела его. Лицо. Точнее, профиль светловолосой женщины, волосы которой закрывали большую часть лица, когда она улыбалась.

Изображение было настолько прозрачным, что его почти не было. И все же оно было. И она узнала его. По праву, ведь это был её образ.