Кроме предчувствия, были и другие записи. В пятом классе ей нравился мальчик по имени Чейз. Она любила «Теорию большого взрыва» и удивлялась, почему люди не могут упомянуть «Звёздные войны» и «Звёздный путь» в одном предложении, не приведя в ярость определённый процент населения. И она любила…

Сан присмотрелась. Она любила девушку по имени Аури как сестру за то, что та помогла ей почувствовать, что её замечают. В море невидимости Аури помогла Сибил почувствовать себя особенной.

Грудь Сан вздымалась.

Она вернулась к рассказу Сибил о сне.

— Ну же, Сибил. Расскажи мне что-нибудь новое. Что угодно.

Но девушка была права. Все было по-прежнему. Сон не менялся. Она так и не увидела парня. Так и не узнала, почему он забрал её. Она знала только, как умрёт. И когда.

Сан делала пометки о любых изменениях в рассказе девушки, какими бы тонкими они ни были. Но в основном это было расширение её словарного запаса. Она стала называть это похищением вместо похищения. И использовать слово «мужчина» вместо «человек». Вместо «белый» — «европеец».

Мужской голос донёсся до нее от двери её кабинета.

— Никто не говорил мне, что ты говоришь сама с собой.

Она подняла глаза на маршала США Винсента Делеона.

— Никто не говорил мне, что ты подслушиваешь, но вот мы и встретились.

Он усмехнулся и шагнул внутрь.

— Это тот самый дневник?

— Ты слышал о нем?

— А кто не слышал?

— Отлично, — сказала она, владея сарказмом, как будто была рождена для этого. — Завтра об этом, наверное, расскажут в новостях.

— Не обязательно. Твои помощники — профессионалы.

— Правда. Как прошёл ваш рабочий день?

Он жестом указал на одно из кресел напротив нее.

— Можно мне?

— Конечно.

Он сел и потянулся, прежде чем ответить:

— Две возможные встречи. Одна из них — от кошатницы, которая клялась, что он живёт у нее на чердаке.

— О нет. Миссис Фэйрборн?

— Единственная и неповторимая. Мы радовались минут пять, пока не поняли, что у нее нет чердака.

У её дома в стиле пуэбло была сверкающая новая скатная крыша, но для чердака она не годилась.

— И вам понадобилось пять минут, чтобы понять это?

— Что? — спросил он, защищаясь. — Мы были в отчаянии.

— Не расстраивайся. Она из тех, кому город симпатизирует. Старается помочь, где может. Она признается во всем, от кражи в магазине до убийства, потому что беспокоится, что офис шерифа не сможет раскрыть преступления, и не хочет, чтобы мы выглядели плохо.

— Откуда ты знаешь? Ты же только начала.

— Она делала это с тех пор, как я была ребёнком. Я узнала, как то она заявила, что является угонщиком самолёта пилота компании Пайпер, который улетел и не вернулся.

— Что ним случилось?

— В конце концов его выследила жена. Он был на Фиджи со своей девушкой. Но миссис Фэйрборн была полна решимости приписать себе эту заслугу. Сказала, что влезла в наркобизнес и заставила бедного старика Ларри, владельца самолёта, заняться бандитизмом. — Сан разразилась смехом. — Ее слова. Клянусь.

Он прикрыл глаза рукой, пока смеялся, а потом серьёзно сказал:

— А вот чай она делает отменный.

— Это точно. А вторая?

— Мы думали, что у нас есть достоверная информация от детей, которые играли на озере.

— Надеюсь, с родителями.

— Да, наверное, они катались на коньках.

— На этом озере не бывает достаточно толстого льда, чтобы кататься на коньках. Родители должны это знать.

— Мы постучали к ним в дверь, но мать сказала, что никогда его не видела. И что её дети склонны приукрашивать.

Она на мгновение залюбовалась его сильной челюстью и тёплыми глазами. Он позволил ей.

— Большинство детей так делают. Значит, ничего серьёзного?

— Если не считать того парня, который позвонил, то нет. — он встал и закрыл дверь, и Сан немного насторожилась. Зи была единственным помощником шерифа в участке на данный момент. Прайс все еще был в «Квик-Марте».

— Странно. — сказал маршал.

— Твоё лицо? Все не так уж плохо. — она сказала это, не успев осознать, что натворила. Она флиртовала? Действительно флиртовала? Она никогда не флиртовала с другими сотрудниками правоохранительных органов. Это было единственное правило, которое она никогда не нарушала за все годы работы патрульным, а затем детективом.

И с ней флиртовали. Но она никогда не отвечала взаимностью и с гордостью заслужила титул Ледяной королевы. Потому что женщины, не поддающиеся мужским капризам, были, очевидно, холодными, бессердечными стервами.

Он поднял на нее свой взгляд цвета бренди, в котором было и удивление, и признательность.

— Спасибо, но нет. Пара жителей, с которыми мы разговаривали, лгали.

Настала её очередь удивляться.

— Откуда ты знаешь?

Выражение его лица стало спокойным.

— Правда?

Он был прав.

— Ладно, кто лгал?