Куинси сделал эту фотографию в старших классах школы в рамках художественного проекта «Друзья». Он поместил её в коллаж, а затем нарисовал коллаж на акварельной бумаге и раскрасил его, и он получил голубую ленту на ярмарке штата.

Однако вскоре коллаж, из которого он его создал, пропал.

Сан провела пальцами по изображению. Словно она была призраком. Неужели он так к ней относился? Призрак из его прошлого? Не то чтобы оно у них было, но…

В любом случае, использование этого изображения было незаконным по нескольким причинам и использовалось с бездушным пренебрежением к её частной жизни и душевному благополучию.

Ей это нравилось.

Она схватила мобильный и набрала номер старого знакомого. Точнее, старого друга в её глазах. Она была влюблена в него с десяти лет. Но поскольку в то время он был женат и являлся шерифом Дель Соль, любые отношения с ней не одобрялись. И привели бы к тюремному заключению.

— Привет, красавчик, — сказала она.

Он громко вздохнул.

— Я знал, что в конце концов ты меня выследишь, красавица, но в свой первый день?

Ройс Вомак был грузным байкером лет шестидесяти, который управлял этим городом с помощью железного кулака и глубокого смеха. Он был шерифом несколько десятилетий, пока не ушел на пенсию, а его место, к ужасу Ройса, занял человек по имени Герберт Корнел. В настоящее время он руководит невероятно успешным реабилитационным центром под названием «Райз».

Сан влюбилась в него с первой встречи, наверное, потому, что он вытащил её из озера, когда она решила проглотить половину. Было что-то такое в том, что мужчина спасает ей жизнь. Несёт её на руках к берегу. Накачивал её желудок, пока не вышло двенадцать галлонов воды. Это оставило впечатление.

И он был рядом, когда она очнулась в больнице семь лет спустя, хотя это было далеко не в его компетенции. Он обнимал её, когда она плакала. В течение трех часов.

— Я знаю. Я знаю, — сказала она. — Но это был напряжённый день.

— Все в порядке. Такое случается каждый раз.

— Да? Что происходит каждый раз?

По тону его голоса Сан поняла, что он собирается всучить ей переполненный груз лжи.

— Каждый раз, когда в город врывается горячий молодой шериф, упирается и клянётся навести здесь порядок, он влюбляется в меня. Каждый раз, черт возьми.

Она даже не пыталась бороться с ухмылкой, которая завладела её лицом.

— А сколько горячих молодых шерифов приезжают в город? Ну, знаешь, примерное количество.

— Пока только один, но он доказывает мою точку зрения. Один горячий молодой шериф ворвался в город, и один горячий молодой шериф влюбился в меня. Это было неизбежно, я думаю. Цифры не лгут.

Она кивнула, не отрывая взгляда от бутылки самогона, стоявшей перед ней.

— Возможно, ты захочешь прочитать эту книжку под названием «Как лгать с помощью статистики». Цифры, друг мой, лгут. И тот факт, что ты находишь меня сексуальной, немного беспокоит.

— И кто, черт возьми, сказал, что я говорю о тебе?

— Ты говорил о Реддинге?

— Нет, черт возьми. — он издал какой-то нечленораздельный звук, словно пытаясь стряхнуть с себя этот образ. — Я говорил о шерифе до него. Как звали того парня? Маленький парень в очках и с искривлённой носовой перегородкой.

А, Корнел, человек, который был старше грязи, прямой, как стрела, и такой же горячий, как урожай зелёного чили в том году. Слишком много дождей. Испортили обещание хорошего осеннего жаркого.

— А что, Ройс. Я и не знала, что между вами что-то есть.

— Это то, что ты получаешь за то, что думаешь.

— Я хотела спросить, не мог бы ты мне кое в чем помочь.

— А разве размышления не являются размышлениями?

— У Дарлин Тапиа в доме может быть беглец, — сказала Сан, не обращая внимания на его намёк. — Можешь выяснить, так ли это? И если да, можешь за ней присмотреть? Выяснить, угрожает ли он ей или просто тусуется, ест её чипсы и смотрит «Дискавери»?

— Почему бы не поручить это своему мальчику?

Он всегда называл Квинси её мальчиком.

— Потому что Дарлин знает Куинси. Я не хочу, чтобы она заподозрила, что мы за ней следим, а ты самый скрытный парень, которого я когда-либо встречала. Скрытность — не самая сильная сторона Квинси.

Он рассмеялся.

— Ты узнаешь об этом завтра утром.

— Большое спасибо, Ройс.

— Понял, Солнечная девочка. Тебе еще что-нибудь нужно, раз уж на улице тридцать, а мне нечем заняться, кроме как нянчиться с олухом, слезающим с фентанила?

— Да. У меня был плохой день. Могу я пожить с тобой в реабилитационном центре?

— Вы в курсе, что это мужская клиника?

— Как раз то что я люблю.

Он рассмеялся, звук был глубоким и ровным.

Она вдохнула и насладилась этим звуком.

— Я люблю тебя.

— Видишь? Ты продолжаешь доказывать мою правоту.

— Дай мне знать, что ты выяснил.

— Я тоже тебя люблю. Всегда любил, Солнечная девочка.

Она уже собиралась повесить трубку, как вдруг спросила. — Подожди, ты голосовал за меня?