— О, — промурлыкал Астарион, развязывая узел на халате мужчины, — думаю, ты убедишься, что я полон хороших идей.

***

Так уж вышло, что Астариону еще ни разу не доводилось делить постель с аасимаром. С формой и расположением всего необходимого сюрпризов не возникло. Отметины, рассыпанные по его груди и плечам, мерцали в свете свечей, как сусальное золото.

Он был слегка ошеломлен, когда ден Суриэль опустился на колени и взял его в рот. Каким-то образом он не ожидал, что этот человек сделает это с такой легкостью и неподдельным энтузиазмом. Его тело — великолепно выдрессированный зверь — знало, чего от него ждут, и мгновенно отозвалось.

Какая живописная картина должна из нас получиться, — подумал он, пропуская волосы ден Суриэля сквозь пальцы. — Прямо аллегорическое полотно. Порок, соблазняющий Добродетель. Благородство, отсасывающее Гедонизму. Боги, чего бы я только не отдал за рабочее зеркало.

Одного этого образа было достаточно, чтобы подвести его к краю.

— Боги! — выдохнул он сквозь сжатые зубы, когда жар губ аасимара скользнул по его длине. — Боги, Пекло… блядь!

Когда он открыл глаза, ден Суриэль уже тянулся за маслом.

— Я вынужден взять свои слова о семинарии назад. Очевидно, от нее был толк.

Ден Суриэль рассмеялся.

— Там нас определенно научили, как не скучать.

Астарион откинулся на локоть, наблюдая, как мужчина с небрежной грацией перемещается по комнате. На мгновение он не мог понять, зачем паладин взял свой халат, но затем ден Суриэль перекинул его через окно, добавив еще один слой к занавескам.

— Надеюсь, это на какое-то время сдержит свет.

— Хотелось бы верить. Теперь твоя очередь, и мне бы очень не хотелось внезапно вспыхнуть посреди процесса.

— Это бы несколько испортило атмосферу.

— Вне всяких сомнений, я… погоди-ка. Что это у тебя на спине?

— А. — Ден Суриэль дотянулся через плечо и слегка почесал упомянутое место. — Еще один подарок от дедушки.

— Позволишь?

— Конечно. Они не слишком чувствительные. Хотя иногда чешутся, если доспех давит не туда.

Астарион нерешительно провел пальцем по полоске крошечных перышек, пробивающихся из лопаток аасимара. Они были мягкими и пуховыми, совсем не жесткими, как маховые перья птицы. На ангельском предке ден Суриэля из них выросли бы роскошные крылья.

— Жаль, что ты не умеешь летать. Я мог бы полностью избежать участи быть летучей мышью.

— Рискну предположить, что жрец мог бы обратить внимание на закованного в броню мужика, который порхает по пещере, неся в руках эльфа.

— Справедливое замечание. — Астарион позволил рукам скользнуть ниже перьев, на теплую кожу. — Но довольно о жреце. Он совершенно не тот, о ком мне хотелось бы сейчас думать.

— А-а… — Ден Суриэль обернулся и взял флакон с маслом любовников. — Раз уж речь зашла об этом… если ты не против…?

— Более чем.

Это заняло какое-то время — как и всегда в таких случаях. Аасимар двигался медленно, ориентируясь на реакции Астариона. Единственным грубым в нем были мозоли от меча на ладонях, но он был скорее сильным, чем нежным, что Астариона вполне устраивало.

— Скажи, если я сделаю больно, — пробормотал ден Суриэль, когда вошел в него.

— Тебе придется постараться получше, — выдохнул Астарион, а затем прикусил губу, чтобы сдержать вскрик, когда ден Суриэль поймал его на слове.

Это было хорошо. Они поймали ритм: медленное, жесткое скольжение внутри, от которого Астарион беспомощно выгибал бедра навстречу, вжимаясь в матрас. Ден Суриэль шептал ему на ухо пошлости — такие, о которых ни один правильный паладин не должен был даже подозревать, — и выдрессированный зверь отзывался с готовностью.

Это было хорошо. И пусть это было не совсем то, чего хотелось Астариону, это всё равно оставалось единственным, что он умел делать.

***

Астарион поднялся на ноги и потратил секунду на то, чтобы найти свои сапоги. Он сунул в них босые ноги, не утруждаясь поисками чулок.

— Который час? — спросил ден Суриэль с кровати.

Астарион одарил его томной улыбкой.

— Еще не стемнело. Спи. Мне нужно в уборную. — Он накинул халат — на этот раз розовый — и приподнял подол, чтобы не споткнуться.

— М-м… — Паладин наблюдал за ним, но явно не думал, что тот куда-то денется без одежды — или без завернутых в шелк фиалов, так аккуратно оставленных на прикроватной тумбочке. Астарион наклонился и поцеловал аасимара в щеку.

Он тихо прикрыл за собой дверь и бесшумно заскользил по коридору, уворачиваясь от лучей света, пробивающихся сквозь трещины в потолке. Сначала в уборную, как он и сказал, а затем — на чердак, где «Крысиный лаз» хранил вещи некоторых особых клиентов.