— Скажу тебе кое-что абсолютно искренне, мой дорогой паладин. Я чертовски устал от всех этих тесных, грязных коридоров. Такое чувство, будто последнюю десятидневку я только и делаю, что шатаюсь по руинам, спотыкаюсь о битые кирпичи и собираю пыль на одежду.

— Будет здорово снова увидеть небо.

— К дьяволу небо. Я хочу увидеть горячую ванну. С пеной.

— Пеной?

— Не произноси это так, будто это какая-то заразная болезнь. Что, паладинам не положено принимать ванну с пеной?

— Тир и Латандер хранят подозрительное молчание по этому поводу.

— А что насчет Барсука?

— Он скорее символический идеал. Впрочем, не припомню, чтобы тема пены часто поднималась на лекциях в семинарии.

— Лично я бы категорически отказался поклоняться любому божеству, которое не позволяет своим верным последователям хотя бы иногда принимать ванну с пеной.

— Мы с тобой стали на удивление болтливыми, не так ли?

— Это был исключительно долгий вечер.

Как оказалось, вечер почти подошел к концу. К тому времени, когда они добрались до речных ступеней, уже близился рассвет.

— Небо уже светлеет, — заметил ден Суриэль. — Мы успеем добраться до «Крысиного лаза»?

— Успеем к чему? — спросила гномка.

— Нам нужно быть в «Крысином лазе» до рассвета. — Ден Суриэль покосился на Астариона, явно подыскивая объяснение. — Это… эм… всё довольно сложно?

Астарион изучал взглядом мягкую серую полоску света, едва проступающую за крышами домов.

— Это будет чертовски впритык… — Он повернулся к друиду. — Ты, случайно, не можешь превратиться в лошадь?

Друид выглядел раздраженным.

— Я могу принять дикий облик любого животного, которое когда-либо видел. Но это не значит, что я горю желанием, чтобы на мне скакали по всему городу.

Астарион открыл рот, чтобы выдать что-нибудь в меру оскорбительное или в меру непристойное, но ден Суриэль оказался быстрее. Паладин положил руку на плечо друида и произнес своим великолепным, золотистым гравием голосом:

— Я знаю, что ты служишь природе, но разве служить природе — не значит служить самой жизни?

Друид закатил глаза и признал, что так оно и есть.

— Если ты согласишься, ты спасешь и жизнь, и душу. Я буду у тебя в долгу, друг мой, а мой народ не забывает своих долгов.

Мужчины и покрепче друида ломались под этим голосом.

— Очень хорошо. Раз уж так жизненно необходимо добраться до таверны к рассвету… — Он сделал шаг назад, встряхнулся, его тело пошло рябью, и вот он уже превратился в высокую лошадь в яблоках, вставшую на дыбы. Его передние копыта с цокотом опустились на брусчатку.

Астарион запрыгнул на спину животного и перекинул ногу. Ни седла. Ни уздечки. Он вцепился в гриву двумя руками и понадеялся, что друид не вздумает перепрыгивать через какие-нибудь заборы.

— Благодарю, — услышал он голос ден Суриэля, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как варварша подсаживает паладина на спину лошади. — Давненько я не ездил без стремян.

— Обращайся. — Она шлепнула друида по крупу. — А теперь, пошел!

Друид прижал уши, но сорвался в резвую рысь. Астарион вцепился в его гриву, ден Суриэль вцепился в Астариона, и друид, перейдя в легкий галоп, понесся по спящим улицам Врат Балдура.

Если бы Астариону не грозила неминуемая опасность превратиться в кучку пепла, он бы спешился и пошел пешком. Езда без седла была некомфортной даже в лучшие времена, не говоря уже о ситуации, когда за тебя цепляется мужчина в латных доспехах. Это было лучше, чем сгореть заживо, но лишь самую малость. Он низко пригнулся к шее лошади, морщась при каждом скачке.

Полагаю, лошади это доставляет не больше удовольствия, чем мне. Наверняка в шкуру друида впивались всевозможные металлические детали, даже если у доспехов не было… Как это вообще называется? Нажопник? Поджопник? Вроде того?

Лошадь вошла в поворот на бешеной скорости, выбив из его головы все мысли о терминологии и заставив ден Суриэля судорожно вцепиться в талию Астариона. Друид раздраженно фыркнул.

— Эй! В городе нельзя скакать верхом! — заорал наемник Огненного Кулака, когда друид едва его не затоптал.

— Приношу извинения! — крикнул в ответ ден Суриэль.

— Паладин! Вопрос жизни и смерти!

— Грёбаные паладины…

Они наперегонки с рассветом неслись из квартала в квартал, пока наконец лошадь, заскользив копытами по камням, не затормозила у «Крысиного лаза».

— Хороший мальчик! — сказал ден Суриэль, похлопывая животное по шее. — Хорошая лошадь! — Он пошарил по карманам. — Уверен, у меня тут где-то завалялся кусочек сахара…

— У меня есть имя, — процедил конь, съеживаясь обратно в форму друида. — И я не ем сахар.

— Тогда я куплю тебе выпить.

— Я не пью алкоголь.

— Эм… — Ден Суриэль придержал дверь, и Астарион скользнул в полумрак помещения. — Сделаю пожертвование в храм Миликки от твоего имени?

— Вот это будет приемлемо, да.

— Видимо, каждому свое, — заметил паладин, когда догнал Астариона.