— Я вообще не понимаю, почему сюда не сбежались все скелеты в округе, учитывая, что ты поешь так громко, что способен разбудить мертвых. Что это вообще было?

— Старая рабочая песня. — Хрясь. — Мои родители были обычными рыбаками. Они пели ее, чтобы держать ритм, когда вытягивали лески или тянули сети. — Хрясь. — Тебе и правда стоит идти, а я догоню, как закончу.

Астарион уже собирался объяснить, почему это совершенно ужасная идея — объяснение, которое ему самому было весьма любопытно послушать, — когда он увидел глаза ден Суриэля. В них читалась немая мольба, которую тот не мог озвучить, а возможно, даже осознать.

— Ладно, — буркнул он и развернулся. За его спиной голос аасимара снова пошел в атаку на песню.

Он ушел недалеко. От его внимания не укрылось, что ден Суриэль так и не спросил, нашел ли он кровь. Как только он узнает, что кровь у меня, наш союз закончится, и он должен будет меня убить.

Сбежать было бы самым разумным решением. Но если он сбежит, велика вероятность, что ден Суриэль просто продолжит бросаться на врагов, пока они его не сметут, а это было неприемлемо, потому что… потому что…

Потому что я всё еще хочу сохранить возможность притащить его Касадору. Да. Астарион кивнул самому себе, чтобы прочнее закрепить эту превосходную причину в сознании, а затем вскарабкался по стене тюрьмы, перекатился на крышу и оглядел пещеру.

Сейчас здесь было куда тише. Немертвый жрец перестал метать заряды, а крылатое существо, которое он видел в небе, исчезло. Может, они поубивали друг друга?

Очередной небольшой взрыв сотряс руины. Нет, очевидно, не поубивали.

Со своей выгодной позиции он заметил приближающийся отряд скелетов. Их всего трое. Ден Суриэль, скорее всего, разнесет их в щепки, даже не вспотев. Астарион перевернулся, чтобы снова проверить небо пещеры. С левитирующим жрецом в округе рисковать не стоило.

Поскольку он смотрел в небо, он пропустил момент, когда один из скелетов опустился на колени, чтобы установить растяжку. Он понял это только тогда, когда услышал: «За Барс… ургх!» — и увидел, как ден Суриэль плашмя рухнул прямо в гущу врагов.

Скелеты сгрудились вокруг него с занесенным оружием. Астарион кубарем скатился со стены, крича: «Эй! Прекратите!», что прозвучало отчаянно нелепо даже для его собственных ушей, поэтому он перешел на оскорбления, и лишь когда услышал, как произносит: «Твоя сестра подобна свету звезд, дарованному всем существам!», осознал, что кричит по-эльфийски.

Ни один из скелетов не обратил на него ни малейшего внимания. Возможно, при жизни они были лишь детьми, а возможно, просто не говорили по-эльфийски. Ден Суриэль успел перекатиться как раз вовремя, чтобы уклониться от меча скелета, и по инерции врезался ему в ноги. Верхняя половина костяка обрушилась на него, приняв на себя удар, который второй скелет целил в голову паладина.

Это, по-видимому, привело первого скелета в ярость, и он вцепился в оружие, которое его поразило. Ден Суриэль снова перекатился, но скелет не отпустил хватку, в результате чего сдернул своего товарища с ног прямо на паладина.

Третий скелет был вооружен длинным копьем и держался поодаль, то ли ожидая чистого удара, то ли не желая ввязываться в рукопашную. Астарион лихорадочно огляделся в поисках оружия получше, заметил, куда упал щит ден Суриэля, и схватился за него. Ощущение было такое, будто он пытался поднять дверь. Он чувствовал, как скрипят плечевые суставы, пока он ставил щит вертикально и разворачивал его.

Ден Суриэль вырвался из груды костей, как собака, вылезающая из воды, стряхивая с себя врагов. Первые два скелета, всё еще сцепившиеся друг с другом, не смогли отскочить, и аасимар растоптал их черепа сапогами.

Копейщик сделал выпад в его сторону как раз в тот момент, когда Астарион шагнул вперед и обрушил невероятно тяжелый щит прямо ему на затылок.

Ден Суриэль издал звук, полный боли и удивления. Скелет издал звук крошащихся костей. Астарион отряхнул руки.

— Это был в высшей степени эффектный маневр, — сообщил он ден Суриэлю. — Прошу занести в протокол.

Паладин не выглядел впечатленным. Казалось, он даже не видел произошедшего. Он, не отрываясь, смотрел на свою правую ногу, на копье, которое проскользнуло под край доспеха и глубоко вонзилось во внутреннюю часть бедра.

— Ох, божечки, — произнес он ни к кому конкретно не обращаясь и тяжело осел на землю.

Воздух с шипением вырвался сквозь зубы Астариона. Он видел копья, которыми были вооружены скелеты. Широкие треугольные наконечники были спроектированы так, чтобы нанести как можно больше урона при извлечении. Если оно не пробило бедренную артерию при вхождении, попытка вытащить его превратит артерию в мясной фарш.

А это означало, что ден Суриэлю оставалось жить считанные минуты, если не меньше.

Паладин положил латную перчатку на древко копья. Он выглядел не столько расстроенным, сколько озадаченным.