Когда он украдкой поглядывал вверх, то видел, как открытое пространство пещеры расчерчивают вспышки света того же болезненно-зеленого цвета, что и в фонарях. Жрец пытался попасть во что-то, танцующее в воздухе — что-то стремительное, как щелчок кнута, и трудноразличимое. Астарион понятия не имел, что это было, да его это особо и не волновало. Наверняка очередной друидский фокус. А может, он превратил себя в гигантскую летучую мышь. Тем хуже для него.

— За Барсука! — разнеслось по пещере в сопровождении ослепительной вспышки обжигающего света. Астарион вскинул руку, чтобы закрыть глаза.

Погодите-ка, подумал он, отмаргиваясь от остаточных пятен. С какой стати ден Суриэль оказался в той стороне?

Он осторожно приподнял голову со своей позиции на куске обрушенной крыши. Маниакальный смех гномки доносился со стороны выхода, но ден Суриэль каким-то образом оказался на добрую треть пути вглубь пещеры. Что он там забыл? Ищет меня?

Пытается убиться?

Астарион внезапно вспомнил слова аасимара: «Скорее, тягой к триумфальному финалу».

И если он убьется здесь, то не нарушит свою клятву, и ему не придется убивать меня.

Разумнее всего было бы всё равно направиться к выходу. Астарион ни на секунду не сомневался, что должен забрать кровь и бежать. И тем не менее, он почему-то разворачивался и карабкался в направлении ден Суриэля.

Так будет проще облутать труп и забрать его чудесного слона, — сказал он себе в тот момент, когда свет Латандера коротко и ослепительно вспыхнул на стенах пещеры.

***

Наконец, миновав больше стен, больше скелетов и больше падающих кирпичей, чем ему хотелось бы вспоминать, Астарион оказался на внешней кольцевой дороге, неподалеку от тюремных камер. Он легко определял, что идет по следам ден Суриэля, по грудам обрушившихся костей, оставленных паладином на своем пути.

Зачем ему возвращаться к камерам? Что он вообще мог там…

Догадка озарила его, как вспышка света, или как один из тех зарядов, которыми швырялся жрец.

Ох, Пекло, он пошел за мумиевыми резервуарами.

Астарион прибавил ходу.

Прямо туда, куда ему было нужно, вел чудесный широкий мост. Но поскольку Астарион был тем, кого в литературе принято называть «подозрительным маленьким ублюдком», он не доверял ему ни на йоту. Он свесился со стены и осмотрел опоры.

Балки выглядели достаточно крепкими. Астарион перенес вес на одну руку и легонько коснулся дерева кончиком пальца. На пальце осталась древесная пыль.

Мост издал протяжное скрииииииип и осыпал его трухой.

— Не сегодня, Тимора. — Астарион проделал остаток пути вниз по стене, которая, к счастью, поддерживалась другими кирпичами.

Дверь тюрьмы была распахнута настежь, вокруг валялось еще больше расколотых скелетов. Астарион задумался, как часто ден Суриэль мог изгонять нежить. Он никогда не спрашивал и не считал вспышки света, но наверняка паладин не мог делать это бесконечно.

Он просунул голову в дверь. Никто так и не убрал обломки после их предыдущей битвы. Маслянистое пятно на камнях было единственным свидетельством существования бывшего тюремщика. Но это вовсе не означало, что внутри не осталось скелетов. Астарион вжался в стену, на мгновение пожалев, что не обладает способностью Йоусена сливаться с камнем.

Беспокоился он зря. На полпути по коридору он услышал лязг металла о камень, сопровождаемый… это что, пение?

Это было оно. Ден Суриэль пел на языке, которого Астарион не понимал, хотя слово «пел» здесь было явным преувеличением. Аасимар обладал хриплым басом и набрасывался на ноты так, словно это были грешники, нуждающиеся в немедленной каре.

— Какого лешего в Девяти Преисподних ты творишь? — рявкнул Астарион, подходя к решетке камеры.

— Крушу тут всё, — ответил ден Суриэль, опуская молот на край цементного резервуара. Хрясь. Полетели осколки. — А на что это похоже?

— Это похоже на то, что ты находишься совершенно не там, где должен быть! Почему ты не с остальными?

Паладин прервался, закинув молот на плечо.

— Они контролировали ситуацию. А это нужно было довести до ума.

— Да, но… — Астарион глубоко вдохнул через нос, выдохнул и напомнил себе, что этот человек — всего лишь полезный инструмент, не более того, и его явная суицидальная безрассудность — это не проблемы Астариона. — Нам нужно уходить отсюда.

— Дай мне еще пять минут. Это последний резервуар.

— Тогда оставь его!

— И позволить им наделать еще мумий? Не думаю. — Хрясь.

— Тебе лучше пойти вперед, а я догоню. — Хрясь.

— А если появятся еще скелеты? Скольких еще ты сможешь изгнать?

— Ни одного, — бодро отозвался ден Суриэль. Хрясь. — Потратил последние крохи на ту стаю за дверью. Видел кости?

Астарион ущипнул себя за переносицу.

— Да. Я видел кости.

— Неплохо вышло, да? — Хрясь.