Лис медленно убрала руки от клавиатуры. В серверном центре было прохладно, но по спине текла тонкая струйка пота. Волков. Она вспомнила телефонный разговор.

«Не ожидал, что ты опустишься до мести».

Лис представила, как однажды такой тролль появится не над воинской частью, а на государственной границе. Беспилотники, диверсанты, колонны техники… ТРЛЛ были ошибкой реальности. Реальности, в которой человеку, архитектору, нужно быть еще умнее всех умных ИИ. Волкова сняли из-за того, кого на самом деле следовало слушать. Как и тогда. Он. Был. Прав.

Монитор погас, в черном стекле отражалось ее лицо. И три седые пряди.

Андрей РожновШумахеры

1

Артемий сидел в кресле, уставившись перед собой. Очки дополненной реальности, тускло мигая зеленым огоньком на тонкой оправе, проецировали в воздухе небольшой экран. Пальцы машинально скроллили ленту сообщений – вверх, вниз, снова вверх, снова вниз и, наконец, замерли. Артемий просматривал одни и те же сообщения, но не воспринимал ничего из флуда шумахеров. Вместо вдумчивого чтения он вслушивался в звуки, доносящиеся из кухонного отсека. Там, под чутким контролем мамы, автоматика заканчивала приготовление ужина. Артемий хорошо научился по писку и шорохам, издаваемым техникой, определять, как скоро мама позовет всех к столу. Он и прежде, сидя в своей комнате, прислушивался к происходящему на кухне. Только делал это по-другому – спокойно занимался своими делами, вполуха ловя какофонию автоматики. Когда та издавала сигнал, сообщая о готовности пищи, на губах появлялась легкая улыбка. Значит, мама через минуту-другую позовет всех, и семья соберется за одним столом.

Когда писк приборов прозвучал в этот раз, губы Артемия сжались в тонкую линию.

– Мальчики, ужинать!

Мама постаралась придать фразе беззаботные нотки, но голос предательски дрогнул. Тоже боится очередного скандала. Артемий вздохнул. Дважды постучал указательным пальцем по правой дужке, и проекция экрана исчезла. Почему папа и Калеб не угомонятся? Очки отправились в чехол-зарядку. Он потер глаза и отправился мыть руки. Не хватало еще разозлить родителей долгой возней.

Вымыв руки, Артемий вошел в зону, служившую семье гостиной и столовой одновременно. Мама торопливо раскладывала приборы на столе. Отец уже сидел на своем месте. Его взгляд буравил дверь отсека Калеба. На появление младшего сына он никак не отреагировал. Ну, сейчас начнется… Артемий скользнул на свое место. Мама то и дело бросала на отца встревоженные взгляды.

С тихим шелестом распахнулись створки автоматической двери, и в столовую вошел Калеб, на ходу протирая руки спиртовой салфеткой. Ловкое движение, и она, скомканная, отправилась в жерло утилизатора.

– Всем привет! – сказал он, усаживаясь на свое место. Артемий поморщился – настолько глупо это прозвучало.

– Ну, ты ничего не хочешь нам сказать? – голос папы прозвучал тихо и вроде бы спокойно, но Артемий прекрасно знал, что это лишь иллюзия.

– Э-м-м, приятного аппетита.

– Хватит издеваться! – рявкнул отец.

Рука мамы дрогнула, и вилка звякнула, ударившись о край тарелки.

– Меня сегодня вызывал Председатель. Расспрашивал, как так получилось, что сын члена Совета участвует в сомнительных VR-акциях. Мол, неужели я не понимаю, как это выглядит? – продолжил отец. Железных ноток в голосе добавлялось с каждым словом.

Калеб нахмурился. Наигранная веселость слетела с него, а Артемий в который раз поразился, как сильно брат становится похож на отца, когда злится.

– Студенческие митинги и флешмобы не запрещены. Ни в реальности, ни уж тем более в виртуалке, – заявил Калеб твердо.

– Нет, ты правда не понимаешь? Мало того, что кучка малолеток решили, что они что-то понимают в жизни. Так еще и возомнили, что могут критиковать политику Совета! И мой старший сын принимает в этом участие. Тебя показали в новостях! С прямым указанием, что сын Виктора Кертца – один из организаторов этого балагана!

Брат откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и ответил с легким смешком:

– Во-первых, почти все эти «малолетки» смогут голосовать уже на ближайших выборах. Во-вторых, что делать, если я и правда не согласен с политикой Совета?

Артемий, вяло ковырявшийся вилкой в тарелке, невольно вжал голову в плечи. Ой, что сейчас будет…

Кулак отца резко опустился на поверхность металлического стола. Тарелки дружно подскочили и звякнули. У мамы и Артемия из них вылетело несколько кусочков тушеных овощей.

– Идиот! Какой же идиот! – отец орал уже не сдерживаясь. – Ты же меня подставляешь под удар! Всю мою карьеру, все, чего я достиг. Тебе что, плохо живется? Думаешь, у многих детей есть собственные отсеки? Да большинство семей даже едят прямо на кухне! Продолжишь в том же духе и сможешь прочувствовать, каково это…

– Так вот что тебя беспокоит! Карьера и размеры жилой зоны? – в голосе Калеба сквозили злость и презрение. – Я-то думал, что в Совет идут заботиться о благе всех жителей Станции, а не только о себе любимом.