– Непонятно, что в большей степени движет Советом. Страх? Лень? Глупость? Но они пустили управление Станцией на самотек. Она ветшает все сильнее, мелкие сбои случаются буквально каждый день, а они слепо доверились Матушке. Но ИИ не способен развиваться! Когда Станцию строили, все надеялись, что люди проживут на ней поколение-другое, не больше. Что если Матушка не способна поддерживать работоспособность так долго, как ей приходится? Сегодня она решила удалить часть исторических архивов, чтобы освободить немного места в облаке. Снизила интенсивность освещения в некоторых коридорах, чтобы перераспределить нагрузку в энергосети. Вдруг завтра ИИ вмешается в работу гидропонных ферм? В систему рециркуляции? Решит отключить гравитацию? Сейчас люди еще могут изменить что-то в работе Станции, что-то модернизировать. Что делать, если Матушка удалит архив за архивом, и мы потеряем все данные о том, как Станция устроена?

Калеб слушал Ската, не отводя взгляд и даже не моргая. Тот много раз говорил все это и раньше, но сейчас, при личной встрече, его уверенность ощущалась куда сильнее.

Таинственный незнакомец, не сообщивший о себе почти ничего кроме никнейма, появился на одном из VR-собраний пару месяцев назад. На Калеба сразу произвели впечатление напор и решимость, с которыми Скат выступал перед студентами-активистами. Тот намекнул, что и сам начинал бороться против политики Совета еще во время обучения в Академии. И не прекращает с тех самых пор, хотя и вынужден действовать осторожно, чтобы не привлечь внимание Службы безопасности. За короткое время Скат стал негласным лидером их группы. Именно он предложил идеи и подробные планы их последних, наиболее громких акций. Калебу льстило, что при их подготовке Скат явно выделял его среди прочих. Внимательно слушал все, что тот говорил и предлагал. Хвалил за интересные идеи. Давал значимые поручения и назначал старшим над другими ребятами.

Когда вчера в личку пришло сообщение с предложением познакомиться в реале, Калеб пришел в восторг! Скат попросил оставить все в тайне, но как же сложно было не похвастаться кому-либо об оказанной чести! Встретились в тесной забегаловке, в одном из нижних секторов Станции. Тонкие перегородки делили кафе на крохотные кабинки, скрывая посетителей друг от друга. Впрочем, других людей тут все равно не было.

Скат сидел в капюшоне, а нижнюю часть лица и вовсе скрывала маска-респиратор. Он сразу же извинился за это, заявив, что его может разыскивать Служба безопасности. Настоящий борец с режимом, вынужденный скрывать лицо! И при этом – захотевший встретиться с ним лично. Невероятно!

Слушая старшего товарища, Калеб с удивлением понял, что, несмотря на все к нему уважение, не во всем согласен. Когда тот замолчал, чтобы сделать большой глоток из бокала, он не сдержался.

– Но ведь мы боремся! Пытаемся что-то изменить!

Скат тяжело вздохнул:

– Честно? Я разочаровался во всех этих митингах и флешмобах. Да, кто-то видит нас, когда бродит по общестанционным серверам виртуалки. И по новостям нас регулярно показывают. Только большинство воспринимает все это как ребячество. А главное – никто не верит, что то, о чем мы говорим – возможно. Совет регулярно сообщает, что не может вмешиваться в работу ИИ. Мол, ни у кого нет доступа…

– У членов Совета есть! – тут же выкрикнул Калеб.

– Я знаю, – вздохнул Скат, – но большинство жителей Станции – нет. Если бы мы могли показать всем, что изменения возможны. Доказать, что Совет скрывает саму возможность корректировки системы. Что люди легко могут вмешиваться в управление Станцией…

– У моего отца есть доступ к системе! Я… Думаю, я смогу его украсть! – Калеб выпалил это раньше, чем сам осознал, что такая мысль пришла ему в голову.

Скат несколько секунд глядел в горящие глаза юного собеседника, а затем с сожалением помотал головой.

– Нет, я не могу просить тебя о таком. У твоей семьи могут быть неприятности. Да и что делать, если отец тебя поймает?

– Но благополучие Станции важнее интересов одной семьи! – горячо возразил Калеб. – А если вдруг отец поймает меня… Мы постоянно ссоримся, я просто скажу, что он меня достал и я хотел отомстить!

Скат задумался. Затем медленно кивнул:

– Для нас это стало бы отличной возможностью! Но будь осторожен. Давай встретимся в субботу вечером. Подумаешь получше и тогда скажешь – готов ли ты…

Калеб усмехнулся.

– В субботу доступ уже будет у тебя! – заявил он уверенно.

Они проговорили еще несколько минут. Скат повторял, что Калеб «вовсе не обязан этого делать», но тот и слышать не хотел. Это же может все изменить! Как можно отказаться от такой возможности?

Калеб ушел из бара первым. Скат откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. Наконец-то можно не притворяться! Как же ему хотелось влепить этому мажору пару-тройку хороших затрещин! Из всех этих малолетних «активистов» он бесил Ската больше всех. Это же надо! Возомнил себя борцом с несправедливостью! Что он вообще о ней знает?! Он не жил в одном крохотном отсеке с тремя старшими братьями. Над ним не насмехались изо дня в день и не лупили почем зря. Его родители не сидят на пособии, потому что для них не нашлось никакой работы! И уж у их-то семьи точно повышенный лимит места на облаке…