Лис фыркнула и поморщилась. Где-то наверху коротко завыла сирена. На общей схеме вспыхнули две синие точки. Перехватчики стартовали почти одновременно. Секунды растянулись. Андрей вывел на стену-экран трансляцию с внешней камеры, но вражеский БПЛА на камере не было видно. Над лесополосой вспыхнул короткий белый шар. Что-то мелкое посыпалось вниз, и на всех устройствах вспыхнуло: «Воздушная цель уничтожена».

Лис коротко, почти беззвучно рассмеялась и сползла на пол возле серверной стойки.

– Ну… с запуском нас.

Через несколько секунд по внутренней сети прошел сигнал повышенной готовности. На схеме объекта желтым загорелись посты наблюдения.

– Семьдесят второй регламент, – пробормотал Андрей, просматривая служебные уведомления. – Теперь до ночи будут перепроверять все, что способно летать, ползать или хотя бы отдаленно напоминать беспилотник.

Мельник шумно выдохнул. Корнеев молча смотрел то на планшет, то на свои часы и пробормотал: «Подозрительно».

* * *

В кабинете Волкова кондиционер работал, и только поэтому Лис уговорила себя успокоиться и выслушать, что он скажет. После того, как сбили неклассифицированный беспилотник, полковник отправил служащих за обломками, а вместе с ними поехал и Мельник. Сергей Викторович вызвал Чайку.

На его столе стояла фотография в изящной серебристой рамке, наверное, там жена и дочь, которых он видит раз в пару месяцев.

– Что, и этот проект мне зарубишь? Еще два года жизни у меня отнимешь? – не удержалась Лис. – Кому тут будешь рапортовать? Комитет по этике ИИ тут не поможет.

– Успокойся, текущий проект к прошлому не имеет отношения.

– Именно поэтому ты поехал сверять данные с операторами? – она отвела взгляд, стараясь не показывать, что ей было страшно. – Перехватчики могли не успеть.

– Не могли. Но ты права. Это я и хотел тебе сказать. Лично. Извини, похоже, я недооценил вашу систему.

– Не мою, ее разрабатывала команда. Как и для РЖД тогда, а ты поставил крест на карьере стольких людей.

Волков молчал, а Лис не прекращала. Ей хотелось расставить все точки, швырнуть в лицо Волкову свой успех.

– Да если бы делу дали ход, никого из команды не взяли бы даже на оператора ИИ, не то что проектировщика.

– Я все тогда разъяснил комиссии, такого бы не было. Лиза, десять лет прошло, сколько можно?

– Сколько нужно! Ты чуть не отобрал у меня дело жизни.

– Лиза! – Волков тоже начал срываться. – Наш ИИ убил бы девочку, если бы она упала на рельсы! Он бы не остановил поезд, считая это сопровождающими потерями!

– Его надо было дообучить!

– Его надо было переобучать! Полностью! Переделывать с нуля!

– Чушь! Чушь, Волков! – она вдруг выдохнула. – Но это и правда не имеет значения. Все воображаемые дети живы, а система, которую команда делала два года, мертва и утилизирована, ты полковник, а я менеджер по внедрению комплексных проектов. Лучше сделаю вид, что мы не знакомы.

– Тогда только Алька родилась, – сказал Волков, – ты же знаешь. Нельзя допустить, чтобы ИИ мог навредить, тем более детям.

– Да, Сереж, конечно. Именно поэтому нужно писать жалобу на напарника, с которым работал семь лет в комитет по этике.

– Просто у тебя нет детей, ты не поймешь, – он осекся, понимая, что сказал. Лис прикусила губу и сглотнула.

– Пожалуйста, если соберешься зарубить и этот проект, скажи сначала об этом мне.

– Не соберусь.

– Я могу идти? Завтра вставать рано.

– Иди. Я просто хотел сказать, спасибо за службу. Ваша система сработала сегодня отлично.

Чайка вышла из кабинета, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Сделала глубокий вдох, выдох и подавила жар в глазах, которые хотели проронить сотни горячих слёз. «Жалость к себе еще никого до добра не доводила», – подумала она и пошла на улицу. Вечер еще держал дневное тепло, но уже не давил. Сирень пахла густо, почти медово, и воздух наконец перестал царапать кожу. И хотя моря здесь поблизости не было, отчего-то казалось, что где-то рядом большая вода, шумный прибой и песок. Лис села на лавку под пышным сиреневым кустом и смотрела, как мирно едут, будто плывут, грузовые тележки по выделенным полосам.

Андрей и Коля поочередно звонили, но Лис не отвечала на звонки, хотела полностью успокоиться и наконец-то вернуться в рабочий режим. Встреча с прошлым далась ей неожиданно тяжело. Волков был ее лучшим другом, напарником, коллегой. Они трудились два года над комплексным проектом для РЖД, над системой, которая должна была не только сделать удобнее поездки, но и обеспечить безопасность. И тут при нестандартных вводных система… Система посчитала, что жизнь семилетнего ребенка не стоит того, чтобы пытаться остановить поезд, потому что при экстренном торможении девяносто процентов пассажиров получат травмы. «Ребенок обладает меньшей общественной значимостью, чем пассажиры состава», – сказал тогда ИИ. Ошибки для этого и находят на испытаниях. Их исправляют и идут дальше. А Волков составил подробный отчет с описанием технологий, алгоритмов, данных и отдал комитету по этике ИИ. Проект закрыли, частично засекретили, финансирование урезали, двадцать человек из двадцати пяти уволили.