– В первый рабочий день здесь. Авария, – он посмотрел начальнику прямо в глаза.

– То есть ваша генерация – это…?

– Это не генерация. Я написал это сам.

Виктор молчал. Виталий же оцепенел. Но одно его радовало: после признания тело расслабилось от облегчения.

Виктор обошел его сбоку:

– Если это вскроется, можно попасть в резервацию Потерянных. Вы понимаете, чем рискуете? Или уже почувствовали, что некоторые риски стоят того?

– Если? – не понял Виталий.

– Да, если, – министр сел рядом и положил на стол маленький чип.

Виталий удивленно посмотрел на Виктора, на чип, потом снова на начальника.

– То есть вы…

– Не продолжай. Во избежание… всякого. Но ты меня понял правильно, – Виталий даже не заметил, как начальник перешел на «ты».

Юноша присмотрелся: очки Виктора были идеально прозрачными. Даже слишком. Как его собственные. Брови от удивления поползли вверх.

Виктор достал из кармана пузырек. Поставил на стол перед Виталием.

– Это успокоительное. Когда будет сильно накрывать тревога – прими 10 капель и запей водой. Отпустит.

– Лекарство?! Это же запрещено! – возмутился Виталий.

– А жить без биобота не запрещено?!

– И то правда, – выдохнул Виталий. У него никак не укладывалось в голове, что сам глава Министерства носит биочип в кармане. Лекарство – это уже так, приправа к основному шоку. – А как давно вы…?

– Тебе лучше не знать. Фильм, который снимут по твоему сценарию, выйдет на международный рынок. Мы подадим его на мировую премию. У него есть все шансы выиграть. Но самое основное, самое важное – это тебе научиться держать себя, контролировать свои эмоции и скрывать неоптимальные чувства. Понял?

Виталий еще не мог поверить, что все обошлось.

– Д-д-да.

– Ну и молодец.

* * *

К вечеру в личный кабинет банка Виталию пришла премия. Когда он посмотрел на цифры, дыхание второй раз за день дало сбой. Парень закашлялся. Теперь он сможет купить женщину-компаньона! Уже сегодня! Хотя нет. Лучше завтра на свежую голову и в более спокойных эмоциях.

Но когда Виталий проснулся утром, его сердце все еще билось как бешеное: во сне он жил, страдал, преодолевал, плакал и захлебывался от наслаждения и счастья с женщиной. Она не имела настроек. Ее эмоции нельзя было оптимизировать. Она была… живая.

Алена КощееваТролли

Глава 1

По интеллектуальной дороге тарахтел ПАЗ–3206 «Наследие», воспроизводил записанные в прошлом веке звуки разбитой подвески, искусственно подпрыгивал, а вместе с ним и все десять пассажиров. Лис смотрела в окно и думала, на кой черт в девяностом году запустили по маршруту этот ретро-транспорт.

Ее зеленые брюки в белую клетку липли к коленям не хуже шерстяных, хотя были сшиты из тонкого хлопка. Оверсайз-футболка пристала к спине, волосы у лба намокли от пота. Утомительно проплывали модифицированные тополя вдоль полей, через форточку залетал пропаренный запах скошенной травы. Настроение плавилось вместе с надеждами на приятную командировку. Хотелось оправдать свою диковинную фамилию Чайка и улететь куда-то к морю. Лис повернулась к Корнееву и сказала:

– От этой поездки у меня точно третий седой локон появится.

Тот сидел с раздражающе довольным видом, словно ехал не на объект ПВО за тысячу километров от дома, а на рыбалку мечты. Из динамиков донесся характерный лязг старого двигателя, которого в эру магнитного транспорта уже не существовало даже в дальних районах.

– Аутентичность! – Корнеев широко улыбнулся и поднял указательный палец вверх. По загорелому лицу коллеги скатывались капельки пота, застревали в густых бровях, и ему приходилось смахивать их, словно назойливых мух. Но Корнеев словно не замечал жары, он был безнадежен. При виде старого компьютера его глаза загорались. Восстановленные поезда и автобусы он фотографировал, как другие люди закаты, а в музее техники он мог провести весь отпуск. И местный губернатор со своей любовью к историческим реконструкциям казался ему чуть ли не национальным героем.

– Андрей Сергеевич, – язвительно-ласково произнесла Лис. – Вы чему радуетесь?

– Жизни.

– Напрасно.

– Андрюха, ты бы и правда поскромнее, – усмехнулся Коля Мельник, сидящий напротив, – а то наша Лизавета Игоревна и тебя заставит штаны в клетку носить.

– Желтые или красные?

– Не, – поддержала начальница шутку, – для него у меня розовые припасены.

Николай закрыл глаза ладонью и засмеялся, будто закашлялся. Представил этого широкоплечего амбала в пестрых зауженных штанишках, а воображение тут же дорисовало обтягивающий топ. Мельник был единственным, на кого жара не действовала. Казалось, его организм давно научился переживать любые погодные издевательства.