Ключ в замке зажигания. Руки тряслись так, что я попала только с третьего раза.

Двигатель ожил.

«Ты скучная, пустая и жалкая».

Ворота медленно поползли вверх.

Я вдавила педаль в пол и вылетела на дорогу, ничего не видя сквозь слёзы, задыхаясь, захлёбываясь собственным плачем. Просто вперёд. Куда угодно. Лишь бы подальше от этого дома... от этого зеркала.

От собственной жизни.

Посёлок кончился. Последний фонарь мазнул по лобовому стеклу, и дальше осталась только прямая дорога между двумя стенами тёмных елей.

«Овца».

Слёзы застилали глаза. Я смахивала их тыльной стороной ладони.

«Овца хотя бы кому-то нужна. А с тебя что взять?».

— Замолчи, — прохрипела я пустоту салона. — Замолчи, замолчи, замолчи!

Стрелка спидометра ползла вверх, а я смотрела на неё и не видела. Деревья сливались в сплошную чёрно-зелёную полосу.

В груди всё ещё горело, и казалось, что если лететь достаточно быстро, то всё, что осталось позади, не догонит.

И вдруг сквозь пелену прорвалась мысль, холодная и трезвая.

Слишком быстро...

Сказка о Царевне и семи богатырях 4

Я моргнула.

Дорога впереди плавно уходила вправо, а за поворотом, я знала, она ещё долго шла по лесу, прежде чем выбраться к трассе.

Я убрала ногу с газа. Машина почти не замедлилась. Я надавила на тормоз.

Педаль мягко, пугающе легко ушла в пол.

Ничего.

— Нет... — выдохнула я.

Ударила по тормозу снова, потом ещё раз и ещё, уже не соображая, что делаю.

Педаль проваливалась под ногой, как в пустоту! Двигатель выл. Деревья неслись навстречу.

Сердце, секунду назад разбитое, вдруг забилось с бешеной силой. Только теперь оно колотилось не от боли, а от животного, первобытного ужаса.

Руль скользил под пальцами.

Поворот вырос из темноты.

— Господи, пожалуйста, нет, нет, нет...

Я вывернула руль вправо изо всех сил, но машина не послушалась! Вылетела прямо на узкую колею между деревьями!

Меня трясло. Машина неслась прямо в чащу, подпрыгивая на корнях, и я видела только то, что выхватывали фары: стволы, стволы, стволы!

Тропа металась между ними, как пьяная.

Бок со скрежетом чиркнул по сосне, зеркало сорвало с оглушительным хлопком. Я кричала и не слышала собственного крика.

Что с моей машиной?

Колея неровная, раскисшая. Машина нёсла меня по ней, виляя из стороны в сторону, а потом впереди выросло что-то огромное!

Удар!

Подушка безопасности рванула мне в лицо с таким грохотом, будто выстрелили в упор. Нос обожгло, голова мотнулась назад... и всё стихло.

Тишина.

Только шипение где-то под капотом. Тиканье остывающего металла. И мой собственный хриплый, рваный вдох.

Я сидела, вцепившись в руль, и не могла разжать пальцы. Лицо горело. Во рту стоял вкус железа. Я провела языком по губе и нащупала кровь.

Жива.

Я жива.

Эта мысль не принесла облегчения. Только дикий, трясущийся страх, от которого стучали зубы.

Дверь поддалась не сразу. Пришлось толкать её плечом.

Я вывалилась наружу, и ноги тут же подогнулись. Холодная земля, мокрая хвоя под ладонями.

Я вытерла рот дрожащей рукой и подняла голову. Голова будто треснула.

— Аааай...

Темнота была густая. Лес стоял вокруг стеной. Я не видела ничего, кроме смутных силуэтов стволов.

Надо идти... К трассе.

Я огляделась. Сквозь деревья, далеко, где-то справа, мерцали огоньки. Маленькие, жёлтые, дрожащие.

— Телефон... у меня же нет телефона, — прошептала я вслух.

Ноги были чужие, ватные. Мокрые от слёз и крови щёки стянуло на холоде. Ветки цеплялись за волосы, за платье, хлестали по лицу.

Огоньки мерцали впереди.

Я шла, считая шаги.

Огоньки не приближались.

Голова кружилась всё сильнее. Лес то и дело кренился, и мне приходилось хвататься за стволы, чтобы устоять. По виску медленно стекало что-то тёплое.

Я мазнула по нему пальцами и увидела на них кровь.

«Кому ты нужна?»

Голос Регины прозвучал в голове так отчётливо, что я вздрогнула.

— Замолчи...

Колени подогнулись. Я схватилась за дерево, кора содрала кожу с ладони.

Мир качнулся, поплыл, края зрения стали чернеть.

Я сделала ещё шаг.

Ещё один.

Огоньки расплылись, превратились в жёлтые полосы, потом в пятна, потом погасли.

Земля поднялась мне навстречу, такая холодная, пахнущая хвоей. Я даже не почувствовала удара.

Только услышала, как где-то очень далеко ухнула ночная птица.

А потом вдруг неожиданно и резко наступила темнота...

Но она как будто длилась всего пару секунд. Когда я проснулась, я поняла, что лежу и адски хочу пить.

Язык прилип к нёбу, губы стянуло.

Потом заболела голова.

Левый висок пульсировал, как нарыв, а когда я попробовала повернуться, заныла вся спина, от шеи до поясницы.

Я открыла глаза и увидела бревенчатый потолок. Настоящие брёвна.