– М-мамочки, – тихо заплакал кто-то рядом, и голос этот, шепот пробил броню.

– Отставить! – собственный голос показался напрочь чужим, надорванным. А пальцы легли на рукоять клинка. И тот зазвенел, возвращая способность дышать и думать. – Уши заткнуть!

Рев не стихал. Он рождался на дне ущелья, чтобы подняться из пропасти волнами. Но пока лишь выталкивал вперед себя туман. Тот, касаясь стен, полз наверх, спеша добраться до края, перекинуться через него, чтобы заполонить собой внутренний двор. И Трувор, который почему-то видел это извне, хотя никак не мог видеть, заорал:

– На стены! Всем на стены…

И рванув меч, крутанул им. Лезвие засветилось, зазвенело. А звон не стих, но обрел вес и плоть, заставив людей встрепенуться.

– Вперед! Пока танерийская тварь вас не сожрала!

Голос вдруг обрел мощь и силу, он перекрыл рев твари, и шелест тумана, и все прочие звуки. И люди, застывшие было, вздрогнули.

– Маги на стены!

– Бегом! – голос тэра Бернхарда звучал тише, но жестче. – Вперед!

Трувор очень сомневался, что в силах человеческих остановить то, что выползало из пропасти, но и становиться безмолвной жертвой он не собирался.

Да и…

Додумать он не успел, потому что со стороны стен донесся гул, сперва тихий, он становился все более явным, грозным. И сами стены покрывались мертвенной зеленью. Плети силы, переплетаясь друг с другом, покрывали камень странными узорами, чтобы то тут, то там выплеснуть к небесам столпы мертвого огня. И грозной яростью полыхнули очи Анжелины.

А туман…

Туман зашипел. И отполз.

– Вот ведь, – голос Карлайла прозвучал в воцарившейся вдруг тишине слегка растерянно. – Я, конечно, могу ошибаться, но мне казалось, что призывать демонов запрещено…

Глава 2 Где враг готовится праздновать победу

Уставшие продавщицы мороженого, сладкой ваты и других радостей живота, только окинули вас томным взглядом и дальше принялись заниматься своими личными делами.

Все, что нужно знать о торговле

Благословенный Аахым-Таро, Осененный силой жрец Второго круга Айлура Кровавого, младший из благословенных его детей, в чьих руках жила истинная сила, смахнул пот со лба и выдохнул. Тело под рукой было теплым, но кровь с него стекала на камни походного алтаря, унося с собой и жизненную силу. Душа раба ступила на тропу мертвецов, и осталось лишь ждать, когда попадет она в объятья сына Айлура.

Пусть возрадуется тот, получив этот дар.

Пусть ответит на молитвы своих жрецов.

Пусть явит себя миру. И пусть содрогнуться слабые, да убоятся сильные, узрев того, кто, рожденный из огня и ярости, изнывающий от жажды, рвется в мир, чтобы… на этом мысль закончилась, потому что на нос Аахыма опустилась жирная муха. И происшествие это заставило от мухи отмахнуться, да и вовсе скривиться.

Ну где благословенная сила и величие, а где мухи?!

Впрочем, самой мухе не было дело до мыслей и надежд жреца, её интересовала подсыхающая лужа крови, что собралась вокруг алтаря. И тело, само собой. Тело было уродливым и видом своим, и запахом вызывало тошноту.

– Убирайте, – Аахым отступил, и пара храмовых рабов подхватили мертвеца, дернули, но едва-едва сумели приподнять. Этот оказался на диво сильным, а теперь, после смерти, ещё и тяжелым. Эх, Химеру бы… она бы не стала ни морщиться, ни трястись от ужаса.

Но боги химер не жаловали.

Айлур так особенно.

А сейчас Аахэм не имел шанса на ошибку.

И, приняв чашу с ледяной водой из рук младшего жреца, сделал глоток, покатал во рту, убирая солоноватый привкус, сплюнул в сторону. А потом подставил руки, и тонкая нить воды потекла по пальцам, избавляя от крови и грязи. Все, конечно, не смоет, скорее размажет, но хоть что-то.

Где-то рядом заунывно выводили слова призыва храмовые певцы. Глаза их уже налились кровью, да и из ушей вон пошла, и значит, тянут нити заклятья из последних сил.

Плохо.

Надо менять, пока не разорвали печать слов. Вот тех двоих, с краю, точно. Один покачивается, явно того и гляди сознание потеряет. Второй бледен, рот вон раскрывает, да только звук выходит хриплым, фальшивым.

Аахым поморщился.

Как же все медленно.

Жрец коснулся алтарного камня, прислушиваясь к пульсации силы.

Раз и два… мертвое сердце бьется чересчур уж быстро, а значит, надо обождать. Он поднял руку и приказал:

– Перерыв.

Снова поморщился.

Все-таки камней нужно было брать больше. И золота на опоясывающий контур. Причем дело даже не в количестве, но в чистоте его. Это, мешанное с медью в равных пропорциях, силу проводило хуже, вот она и просачивалась за пределы, скапливаясь вокруг камней, накаляя их, заставляя их биться ярче, быстрее.

И эти помехи нагревали контур изнутри.