Юноша поднял руку, и гомон голосов стих. Он заговорил. Трувор не понимал ни слова, но юношу слушали внимательно, жадно. И каждое произнесенное им слово отзывалось в людях.

Слово и сила.

Пульсация.

Сердце змея билось в такт с остальными. Воздействуя на них? Похоже, что так. Воздействуя и подчиняя уже человеческие сердца. Юноша взмахнул рукой, и сидящие вскочили. Он указал вдаль. И рёв многих голосов стал ответом на вопрос…

– Что за… – Трувор захотел подняться выше.

И поднялся.

Теперь он видел горы.

И горные тропы.

Туман, густой-густой, как сметана. Он рождался в пальцах седого старца, чтобы сползти вниз, чтобы укрыть и крепость, и все дороги. В этом тумане тонут звуки. В тумане исчезают и люди, и лошади. Даже танерийцев пугает этот туман.

Железная змея замерла. Она готова идти дальше, но…

Старик разводит руки, стряхивая капли силы, потом что-то говорит юноше, а тот передаёт сказанное дальше. И от войска отделяются несколько отрядов. Они знают пути, древние дороги, созданные, чтобы объединить земли по обе стороны горной гряды, облегчив путь купеческим караванам.

Но теперь купцов не было.

А были танерийцы, которые ушли… И само войско двинулось дальше. Ближе к крепости. Оно двигалось неспешно, неумолимо. И Трувор знал, что будет дальше.

Знал, но…

Тревожный рёв рога заставил его вздрогнуть. Кто-то там, в кромешном тумане, всё равно увидел. Понял? Предупредил…

Рог хрипел, рычал и вовсе выл диким зверем. И этот голос подхватили другие.

Сон рассыпался.

Раз и всё…

Трувор очнулся в кровати. Он лежал, глядя в потолок, пытаясь осознать себя наяву. Но получалось не слишком хорошо.

Запах дыма.

Стали.

Беды… рёв рога, который продолжался, громкий и ясный, как наяву.

Наяву.

Здесь голос был иным. Злым. Негодующим. Полным ярости и требующим… что за… и отзываясь на него полыхнул силой меч.

– Тревога! – Трувор скатился с постели. – Тревога!

Кому он орал?

Он не знал…

Он подхватил меч и бегом бросился из комнаты, вытягивая изнутри силу, готовый ударить, отразить…

Во дворе было довольно людно.

Солдаты.

Офицеры… молодняк замер, запрокинув головы. И Грегор, выскочивший в одних подштанниках, что-то разглядывал в небесах, указывая на них пальцем. А Оливер смотрел и молился, сжимая в пальцах крест. Балтазар махал руками, пытаясь навести порядок, но получалось плохо. Люди… люди, кажется, не понимали, что происходит. Впрочем, сам Трувор тоже не понимал, что происходит.

В центре двора стоял Карлайл дэр Каэр в позе довольно странной. Одну руку он воздел к небесам, причём вместе с тростью, а второй придерживал шляпу.

Трувор тоже посмотрел наверх.

Небо пытало огнём. Рассветным и собственным, правда, собственный был мертвенно-зеленым, характерным таким.

– Доброго утра, – тэр Бернхард тоже вышел во двор и посмотрел на небеса. – Любопытно, однако.

– Это ведь начало?

– Да.

– Вы же говорили, что время есть.

– Я человек, могу ошибаться. Как и матушка. И Контора… особенно Контора. В этих играх, тэр Трувор, всегда есть шанс, что какой-нибудь неучтённый фактор возьмёт и поломает всю игру.

– Вроде него? – Трувор указал на мага смерти, от которого в небеса уходил поток силы. Особенно издевательским казалось, что направлялся поток не через жезл или там посох, как у приличного мага, а через обыкновенную, пусть и неимоверного изящества трость.

– Именно.

– Но, как понимаю, он для Конторы – вполне себе учтённый фактор?

– Вот тут судить не возьмусь, – Бернхард тоже с интересом наблюдал за происходящим. – Сам я не работаю, хотя порой случается сотрудничать. Однако так уж вышло, что я чуть лучше остальных понимаю специфику данной организации. И методы её работы…

Сила расходилась веером, образуя некое подобие щита, который то и дело вспыхивал, принимая удары… чего?

– Не сомневаюсь, что Контора знает об этом замечательном семействе больше, чем остальные. Но сомневаюсь, что даже они знают всё. Поэтому для нас Каэр тоже неучтённый фактор. Однако скорее положительного толка… никогда не видел, чтобы кто-то так легко, даже играючи, обезвредил Слёзы Вдов.

– Это… что вообще такое?

– Нет, могу, конечно, ошибаться… последний раз данное заклятье использовалось лет этак сто тому… или даже сто пятьдесят? Навскидку и не скажешь. Оно отличается не только сложностью исполнения, но и требует немалых сил. А маги у храмовников, пусть и в большом количестве имеются, но большею частью средненькие. В тот раз заклятье было создано усилиями трёх родов. И почти полностью уничтожило приграничную заставу и казармы Второго стрелкового.

Вспышек становилось больше.

Белые.

Красные.

И зеленые. Разноцветные и даже нарядные, они добавляли красок рассветному утру. И вообще почему-то тревоги не ощущалось. Напротив, такое вот… настроение, будто праздник.

Фейерверк.