Я молчала, глядя в окно, но внутри меня разливалось странное чувство благодарности. Не возможно было отрицать, что его искреннее желание сделать поездку максимально комфортной для больной женщины трогало меня до глубины души.

Дорога до поместья пролетела незаметно. Когда машина плавно затормозила перед входными дверьми, я вышла из автомобиля и замедлилась на дорожке.

В лучах летнего солнца фасад здания с величественными колоннами казался невероятно красивым, почти сказочным. Сегодня, в этот теплый июньский день, я смотрела на него под другим углом. Я вернулась сюда добровольно, ради бабушки, и это было мое осознанное решение. Этот дом был её жизнью, а значит, теперь он становился и моим временным прибежищем. Напряжение, державшее меня в тисках, когда я жила тут, окончательно отпустило. Я улыбнулась теплому ветру, чувствуя себя по-настоящему свободной и готовой к новой главе.

Весь июль в поместье пролетел в положительной тенденции относительно здоровья и настроя бабули. Она шла на поправку. Под присмотром сиделки она каждый день медленно прогуливалась по тенистым аллеям сада, сидела у пруда в оранжерее и даже пыталась давать мне указания по хозяйству. Ее новая помощница медленно перенимала ее работу, быстро адаптируясь. Все слуги искренне радовались её возвращению, в доме царила удивительно легкая атмосфера. Я часто созванивалась с Полиной, и мы часами смеялись, обсуждая поступление в универ.

Но моя мирная жизнь в особняке то и дело нарушалась присутствием Артура.

Несмотря на свою загрузку в офисе, он постоянно находил время бывать дома и находил поводы выловить меня, когда бабушки или сиделки не было рядом. Первая стычка случилась в коридоре у библиотеки, когда он преградил мне путь, заставив прижаться спиной к стене.

— Продолжаешь игнорировать меня? — тихо спросил он с чертинками в глазах.

— Уйди пожалуйста, Артур, — прошептала я. — Не начинай всё сначала. У тебя же свои обязательства перед семьей, мы оба это знаем.

— Плевать, — отрезал он, делая шаг ближе.

— Кому ты врешь? — хмыкнула я, освобождаясь от его давления. — Родители-то знают, что тебе плевать?

Вторая стычка оказалась куда более бурной и опасной. Это произошло в оранжерее поздним вечером. Я пришла туда, чтобы проведать орхидеи по старой привычке, уверенная, что все уже спят. Но Артур бесшумно зашел следом.

Когда поравнялся со мной, перехватил мою руку:

— Прекрати уже пожалуйста, ты меня пугаешь! — я попыталась вырваться, но он дернул меня на себя, прижимая к своей груди.

— Я больше не могу смотреть на то, как ты ходишь мимо меня, — прорычал он, и его пальцы запутались в моих волосах, фиксируя голову. И поцеловал меня против воли жестко и отчаянно, но не увидев взаимности с моей стороны, тут же отпустил. А у меня перед глазами была картина, как Виктория накануне приехала к Елене Александровне для обсуждения деталей свадьбы. Я до сих пор не понимала, как так Артур ведет спокойно двойную игру, как Виктория или родители не замечает очевидного, и что будет если он действительно откажется от помолвки. Но, понимая что я снова возвращаюсь к своим прошлым эмоциям, отогнала эти мысли, что бы не ввязываться во всю эту ситуацию повторно.

В середине июля я получила свой школьный диплом с отличными оценками. Бабушка плакала от гордости, когда я показала ей его. Ее помощница - Лариса - постепенно начала полностью заменять её по хозяйству, ведя учет книг, распределяя обязанности между горничными и координируя быт особняка. А я помогала ей, чтобы бабушку меньше тревожить. Бабушку вообще все старались только оберегать, даже хозяева дома. Они как будто тем самым показывали, что ценят ее за все годы работы и поэтому предоставляют возможность спокойно прожить свою старость.

Но в ночь на тридцатое июля, когда погода была была душной и грозовой, а воздух казался таким горячим, что дышать было трудно даже при открытых окнах, бабушка легла спать рано, уставшая после долгой прогулки в саду с мягкой улыбкой, а утром уже не проснулась.

Последнее мое светлое воспоминание о ней в тот вечер, как я заглядываю к ней перед сном, поправляю одеяло и тихо шепчу:

— Спокойной ночи, бабуль. Я люблю тебя.

Глава 21: Свобода сквозь слезы

Смерть бабушки превратила величественный и шумный особняк Александровых в место тишины. Летний зной, еще вчера казавшийся мне ласковым и теплым, теперь ощущался как горячий морок, укутавший поместье. Я передвигалась как в тумане, до конца не осознавая, что осталась абсолютно одна в этом огромном мире. Последний родной человек, связывавший меня с прошлым, ушел тихо и безмолвно, оставив после себя лишь стопку аккуратно заполненных книг учета и идеальный порядок в бельевых шкафах. Каждая вещь в её маленькой комнате кричала о потере, которую я пока не могла уложить в своей голове.