За последним из сгнивших загонов, примерно в пятидесяти шагах вниз по склону от тропинки, на ровной террасе заброшенного поля, лежала груда гигантских костей. Кем нервно взглянул в ту сторону и быстро отвернулся, как будто один взгляд на кости мог его убить. Все, кого она когда-либо сопровождала на этом маршруте, делали то же самое. Но с юношеской порывистостью он передумал и улыбнулся, глядя вперед по тропинке. Он указал на выступ камня на вершине хребта, который отмечал смотровую площадку. Она разрешила ему побежать вперед, а сама замедлила шаг, изучая землю в поисках каких-либо признаков беспокойства между дорожкой и костями. Ничего заметного не было, кроме жесткой травы и зарослей низкорослого кустарника, но она была в напряжении с момента встречи с призраком. Интуиция говорила ей, что что-то не так. По коже пробежали мурашки, словно она почувствовала в воздухе что-то, чего там не должно было быть. Гулкий звук колокола. Аромат розового масла. Были ли это предупреждения о неминуемом вторжении, или это просто ее воображение?
Курьеры ходили по своим маршрутам каждый месяц. По-своему курьеры были столь же важны для сплочения империи, как и родившиеся в Манорах администраторы, стражи и геодезисты, даже если, в отличие от этих высокопоставленных чиновников, курьеры были людьми скромного происхождения, которым посчастливилось быть достаточно выносливыми, умными и смелыми, чтобы выполнять эту работу. Самая опасная часть работы курьера заключалась не в том, чтобы ходить в одиночку по длинным, пустынным маршрутам зимой и летом, а в том, чтобы следить за проблесками Спор, шляпки и цветки которых могли появиться где угодно и когда угодно. У курьера были инструменты и подготовка, необходимые для устранения первых признаков заражения, прежде чем отростки укоренятся в живой ткани и лопнут, как семенные коробочки, заполоняя окружающую местность.
Она сошла с тропинки и направилась к груде костей, осторожно ступая. Примерно в двадцати шагах от костей она положила свой рюкзак на плоскую каменную плиту, густо поросшую лишайником и изъеденную водной эрозией. Какое-то движение испугало ее, но это была всего лишь полевая мышь, которая укрылась за скалой, не менее удивленная ее появлением. Мышь юркнула в кустарник и замерла в тени, уставившись на нее черными глазами. Ее мех был гладким, золотисто-коричневым, без каких-либо признаков болезнетворного разложения. Когда Элен сняла куртку, мышь исчезла в кустах.
Элен положила куртку на камень. Затем проверила свои перчатки из козьей кожи, ища следы износа, которые могли бы обнажить кожу. Это был первый урок, который усвоили курьеры, проходящие подготовку: Никогда не будь небрежным. Небрежность означала, что ты мертв или хуже, чем мертв.
Одна из причин, по которой курьеры годами не меняли своих маршрутов, заключалась в том, что они изучали особенности местности. Люди, которые хорошо знали местность, умели находить признаки Споры настолько рано, что могли уничтожить ее самостоятельно, даже если у них было только самое основное магическое оружие. Из рюкзака Элен извлекла инструменты курьера для уничтожения Споры: флакон с солевым спиртом, в котором было растворено теургическое заклинание, и обсидиановый кинжал. Это было немного, но все же лучше, чем ничего, поскольку входило в стандартный набор каждого курьера вместе с защищенной от непогоды курьерской сумкой, карманными часами, подзорной трубой и увеличительным стеклом, посохом со стальным наконечником, парой ботинок, водонепроницаемой курткой, служебным удостоверением и дневником действий.
В отличие от любого другого курьера в империи, Элен везла с собой нечто большее. Нечто, чего не должен был иметь ни один человек. Нечто, за что ее приговорили бы к смертной казни через сожжение, если бы об этом когда-нибудь узнал административный аппарат империи. Что-то такое, что, возможно, смог бы воспринять призрак, но не человек, даже если бы увидел это собственными глазами.
Она посмотрела на гребень. Кем почти добрался до смотровой площадки, так что он не только был вне досягаемости, если ее заденет взрыв Споры, но и находился так далеко, что мог видеть только крошечную и, следовательно, неразличимую фигуру на расстоянии. Она закатала рукав, обнажив нижнюю часть правого предплечья и кончик шрама, который тянулся по всей руке. Она была готова настолько, насколько это вообще возможно.
Для начала она медленно обошла груду костей, держась на расстоянии, в поисках чего-нибудь отличного от того, что она видела в прошлом месяце. Любого признака, который мог бы заинтересовать ее мозг.
«Мешанина» — неподходящее слово для описания груды костей. Две чудовищных размера грудные клетки, похожие на галереи, пересекались друг с другом, образуя грубое подобие креста. Четкие линии скелета и упорядоченные промежутки были чудом, даже прекрасным чудом, если бы красоту можно было мерить смертью. Естественные грудные клетки давно бы развалились, но эти не были естественными.
Внутри лежали останки скелетов поменьше. Возможно, это были кости существ, которых сожрали два левиафана, прежде чем они упали и умерли. Возможно, это были останки людей или животных, достаточно глупых, чтобы забрести под ребра в неподходящий момент.
Груда костей находилась на этом месте так долго, что никто из ныне живущих не помнил, что это были за существа. Местная мудрость утверждала, что две сарпы сражались друг с другом до смерти, но она видела только кости сарп, и на них отсутствовали остатки крыльев. Скорее всего, тела носителей были деформированы и сильно преобразованы губительными испарениями Пелены. Теперь уже чудовищные мертвецы, возможно, когда-то были такими же людьми, как и она. Если она все еще человек, подумала Элен, потирая шрам на предплечье. Вспоминая, что сказал призрак.