В рыночных и промышленных городах, известных под разными названиями Колец или Крестов, мэры, фабриканты, члены гильдий и торговцы изо всех сил стараются пристроить своих младших детей в Имперский Орден Стражей, надеясь найти дружеское ухо в его сложной сети.

На Привалах, которые служат убежищами вдоль дорог, назначенные интенданты сидят за своими столами с нервными улыбками, никогда не зная наверняка, кто из их окружения может быть шпионом, записывающим каждое их действие.

Даже процветающие деревни, Рвы, вынуждены приглашать молодых юстициариев на трехлетний срок, не зная, кто из них набирается административного опыта, а кто является агентом, стремящимся раскрыть заговорщиков, недовольных и скрывающихся от правосудия лиц.

Только в захолустных деревушках, Изгородях или Канавах, люди редко обращаются к стражам, поскольку у стражей редко бывает причина приходить туда. Стражи сторожат имперские дороги, источник жизненной силы империи, которые соединяют все отдаленные провинции с сердцем страны. Именно курьеры ходят по незащищенным тропинкам на склонах холмов и в низинах и, следовательно, в сельской местности, вне пределов досягаемости дорог, единственной хрупкой защите от Пелены и ее смертоносных Спор.

Из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

8. СПОРА

В предрассветных сумерках Элен и Кем взвалили на плечи свои рюкзаки и вышли из Шпилей. На мысе царила пугающая тишина. Не было слышно ни малейшего шума ветра, только шепот слабого ветерка. Когда они подошли к статуям, Элен остановилась. Кем бросил на нее озадаченный взгляд, но ничего не сказал, вспомнив ее предупреждение прошлой ночью.

Она осмотрела статую, которая держала голову дракона. Было трудно по-настоящему узнать лицо, сотканное из теней, но она была уверена, что призрак унаследовал эти черты: удлиненное, хорошо очерченное лицо с глубоко посаженными глазами, которые скульптор изобразил с оттенком юмора. Глаза зверя, которого держала на руках статуя, имели то же выражение, может быть, даже те же самые глаза: готовые рассмеяться и в то же время настороженные из-за искорки удивления. Удивление от того, что ему отрубают голову? Я должен был догадаться, что так и будет, казалось, говорил лукавый взгляд зверя.

Такая статуя, появившаяся еще до появления империи, должна была бы быть изъедена эрозией и зарасти лишайником и мхом, но ее изгибы, складки и замысловатые пряди длинных волос были такими нетронутыми, как будто ее только вчера установили на постамент. Она протянула руку, собираясь провести по обнаженной правой руке статуи, просто чтобы убедиться, что она такая же гладкая, как выглядела в лунном свете. Кем ахнул, и она вовремя спохватилась. Прикоснуться к статуе, каким бы соблазнительным это ни казалось, все равно, что напрашиваться на неприятности. Она никогда раньше не прикасалась к статуям и даже не думала об этом. Неужели призрак все еще нашептывает ей что-то? Лучше поторопиться.

Покачав головой, она пошла дальше, теперь быстрее, ей нужно было убежать от этой встречи, от Шпилей, от боли, терзающей ее сердце. От воспоминаний о затихающем звоне колокола, который прозвучал как предупреждение, которого она не понимала. У нее зачесалось предплечье. По спине побежали мурашки, как будто статуя смотрела им вслед, желая, чтобы она вернулась. Она решительно не собиралась оглядываться. У нее хорошо получалось не оглядываться.

Они спустились с холмов, миновали пирамиду из камней и повернули к длинному пологому склону, ведущему к вершине хребта Копейщика. Под их ногами захрустела меловая поверхность тропы. Желтеющая трава и заросли поздноцветущего колючего кустарника росли повсюду, не предлагая ничего подходящего для выпаса кого угодно, за исключением коз. Утренний ветерок играл в воздухе с осенней мякиной. Над головой кружил ястреб.

Они миновали развалины деревни, где росла белая сосна. Каменные ступеньки дорожки пересекали русло высохшего ручья, который весело бежал во время весенних дождей. Меловая дорожка тянулась некоторое время ниже линии гребня, вдоль очертаний старых летних пастбищ. То тут, то там виднелись сломанные деревянные перила загонов для скота, напоминая о тех временах, когда здесь еще разводили лошадей, до того, как поднялась Пелена.