Теперь, вспоминая, она ломала голову над безмолвной Пеленой. В чем разница между южным участком Плоской Пелены и этим северным регионом? Всегда ли эта часть Плоской Пелены была более пустынной, всегда ли она была застойной? Или вся Плоская Пелена претерпела изменения за последние пятнадцать лет? Могло ли быть так, что призрак почувствовал надвигающуюся смерть Пелены? Может ли Пелена на самом деле умереть? Были ли она жива в каком-либо значимом смысле? Однако во время правления императора Шелковица произошло нечто такое, что осушило внутреннюю Пелену, известную тогда как Имперскую Пелену. Это превратило ее в запустение, в Запустение, в землю, лишенную полностью съеденной жизни, — и все же теперь свободную от Пелены, которая когда-то покрывала ее. Что еще более странно, если Берри был прав, его контуры больше не соответствовали картам, составленным до того, как Пелена затопила местность. Превратила ли Пелена саму землю в новый ландшафт? Спора трансформировала вещи, даже если большинство людей думали об этом как о превращении обычных существ в монстров.

Гадюка пульсировала у ее сердца, бодрствуя, настороженная, но не беспокойная и не встревоженная. Возможно, довольная. Пелена не испугала гадюку и не пробудила у нее чувства голода. Это тоже было странно, учитывая, что гадюка охотилась на Споры. Неужели в Плоской Пелене не было никаких Спор? Никакой энергии для вторжения?

Энтузиазм Ксилси по поводу работы кучером остыл, и она полностью переключила свое внимание на лошадей, выглядя немного напряженной. Их разводили и подбирали за спокойный нрав, и они следовали за первым экипажем без каких-либо признаков беспокойства или нервозности.

Кем встревоженно кашлянул.

— Что это за шум?

Элен подумала, что это, наверное, ветер поднимается, но это было какое-то журчание, шлепки и плеск.

— Это река, — хихикнула Ксилси.

Тон стука колес под ними изменился, когда дорожное полотно превратилось в арочный мост. Внизу текла вода, широкая, мощная река с высокими берегами.

— Это большая река, — сказал Кем.

Даже молчаливая Ипис воскликнула:

— Вау!

Они смотрели на бурлящие воды, текущие под длинным пролетом моста. Разница между дорогой и рекой заключалась в том, что Пелена не касалась воды, а простиралась над ней, как тонкий полог, вот почему они не видели реку впереди. Все было скрыто Пеленой, открытой осталась только высокая дамба дороги, да река под слоем смертельного токсина бежала себе, как под широкими сводами.

Тон стука колес снова изменился, когда мост достиг твердой почвы, а опоры и арки снова превратились в насыпь.

Ксилси спросила:

— Вы когда-нибудь слышали историю о принцессе, которая нашла верховья реки, отважно села в лодку, оттолкнулась от берега и уплыла в Пелену?

— И больше ее никто не видел? — спросила Элен.

— О, нет, вовсе нет. Она пережила путешествие, вернулась во дворец, убила своего дядю, императора Дуба, за то, что он был совершенно неумелым, и сама взошла на трон.

— Императрица Ива! — воскликнул Кем. — Я имею в виду, что не знал о лодке, но мой друг Йоф рассказал мне все об убийстве. О нем написано по меньшей мере двадцать пьес, а также пять хроник и две истории и больше стихов, чем можно сосчитать. «Та, кто была добрее всех ко мне, теперь подносит чашу с ядом, к моим губам».

— Верно, она его отравила, — сказала Ксилси. — Но, может быть, к этому приложили руку Высокие Небеса.

— Как это? — спросил Кем.

— Потому что императрица Ива ввела в действие все новые правила, которые позволяют империи выживать и даже процветать, несмотря на Пелену.

— История о реке правдива? — скептически спросила Элен.

— Ты считаешь, что это невозможно?

— Я считаю, что на реке, на лодке, человек может остаться нетронутым Спорами, так что да, это возможно.

— Тогда почему ты сомневаешься в этой истории?

— Я сомневаюсь, что возвышенная принцесса стала бы рисковать.

— Почему? Я считаю, что это могло бы даже изменить жизнь принцессы, ее взгляды и заставить ее принять решение совершить переворот, убить своего дядю и самой занять трон. Принц Гевулин сделал бы это не задумываясь, если бы думал, что это поможет ему занять трон.

— Ксилси! — прошипела Ипис. — Такие слова — измена.

Ксилси фыркнула.

— Я могу сказать, что ты никогда не была во внутреннем дворце и даже не разговаривала ни с кем, кто там бывал. Кроме меня, я имею в виду. Никогда не перечь принцу или его матери. По крайней мере, если у них есть какая-то власть. Если у них нет никакой власти во дворце, то ты можешь поступать с ними, как тебе заблагорассудится, и чем скорее, тем лучше, на случай, если они решат поддержать чью-то еще попытку захватить власть.

— Принц Гевулин хочет власти? — спросила Элен.

Ксилси холодно посмотрела на Элен.

— Ты что, еще не раскусила его? Он уделяет тебе слишком много внимания. Поскольку ты не в его вкусе в постели, значит, происходит что-то еще.

Элен не хотела, чтобы разговор развивался в таком направлении, поэтому напустила на себя озадаченный вид.

— Ксилси, я ничего не знаю о дворце. Кроме того, что я видела в пьесах и читала в поэмах винных лавок.

Ксилси усмехнулась.