— Это вполне справедливо. Позвольте мне рассказать о Гевулине. Хотя, если я услышу, что кто-то из вас повторяет это кому-то еще, я напишу о вас поэму винных лавок, и вы горько пожалеете. Что касается принца, то с ним всегда было что-то не так. На всех соревнованиях дворцовой школы он терпеть не мог, когда не занимал первое место, но еще больше ненавидел, когда думал, что люди позволяют ему побеждать. Многие во дворце думали, что императрица Магнолия — да живет она долго и мирно — пыталась избавиться от него, когда отправила его в ознакомительную поездку по границам империи, полагая, что его убьют.

Кем понимающе кивнул.

— Йоф говорит…

— Эй! — оборвала его Ксилси. — Я говорю, а не твой друг Йоф, который тоже никогда не был во дворце. В любом случае, кто знает? Это было около четырех лет назад. После возвращения Гевулина императрица Магнолия назначила его всевидящим оком. Это произошло в то же время, когда она назначила принцессу Асталин Генералом Имперского Ордена Инженеров. И подняла их обоих в Принцы Третьего Сословия.

— Я слышала шепот в казармах, — сказала Ипис тихим, увлеченным голосом. — О том, что наследный принц Минайлин — да простят меня Высокие Небеса за то, что я говорю с таким неуважением, — избалован и изнежен и проводит дни в азартных играх и пьянстве, вместо того чтобы изучать классические науки и учиться управлять империей, как это входит в его обязанности. Что некоторые министры начали ворчать, что наследный принц не достоин стать императором. Что другой принц должен быть возведен во Второе Сословие.

— Да. Вот почему Гевулин и Асталин стали соперниками. Потому что каждый из них видит возможность.

— Значит, то, что принцу не сообщили об обвале и заблокированной дороге, и, возможно, даже о смерти грифона-разведчика, связано с их соперничеством? — спросила Элен.

— Мне бы не хотелось думать, что Асталин согласилась на убийство грифона и разведчицы. Но то, что она скрыла перекрытую дорогу, чтобы выставить своего брата в дурном свете, да, это определенно та роль, которую Асталин могла бы сыграть в этой пьесе. — Она бросила испытующий взгляд на Элен. — Твое знание обходного пути дало Гевулину шанс посмотреть Асталин в глаза и получить преимущество. Я полагаю, это может быть достаточным объяснением того, почему он благоволит к тебе.

И все же, судя по тому, как она задумчиво нахмурилась, она не была убеждена.

Элен почувствовала, что пришло время резко сменить тему, чтобы разговор не вернулся к ней и к призраку. Она особо тщательно подобрала слова.

— Кто этот таинственный посланник, упомянутый в сообщениях из Дальнего Пограничного Бдения? Тот, что прибыл из далекой страны и говорит от имени королевы? Кто бы ей ни был.

— Понятия не имею, — сказала Ксилси. — Это удивило меня, скажу я вам.

— Его Высочество не посвятил тебя в детали миссии?

— Конечно. Я всего лишь обычный страж, не принадлежу к его ближнему кругу.

— Кто входит в его ближний круг?

— Из тех, кто здесь? Только Симо. Во дворце еще мать Гевулина, Элегантный Консорт. Она больше, чем кто-либо другой. Ее самые доверенные родственники, которые извлекают выгоду из ее статуса матери принца Третьего сословия, и их доверенные лица. Хемерлин, очевидно. Фулмо, возможно, поскольку Хемерлин привел гагаста на службу принцу, чего он никогда бы не сделал, если бы у него не было причин доверять Фулмо.

— Почему Симо? — спросила Элен. — Я ничего не имею против Симо! Я просто пытаюсь во всем разобраться.

— Помните тот ознакомительный тур, в который император отправил Гевулина? Симо сопровождал его на протяжении всего путешествия и его назначили капитаном личного эскорта Гевулина после того, как принца назначили всевидящим оком. У Симо нет поддержки в Маноре с высоким статусом, поэтому он никогда не смог бы рассчитывать на звание капитана без поддержки принца. Не то чтобы я считала, что Симо этого не заслуживает. Он один из лучших стражей в ордене. Просто это повышение делает его лично обязанным принцу, а не ордену.

— Я слышала, тебе дважды предлагали стать капитаном, — сказала Ипис, — и оба раза ты отказалась.

— Трижды, — ровным голосом произнесла Ксилси, как будто эта тема ее раздражала. — И будь я проклята, если позволю кому-нибудь повесить эту мишень мне на спину.

— Какую мишень? — спросила Элен.

— Может быть, я сказала слишком много. Это одна из причин, по которой я Заявила, что стану стражем. Стражем дорог, а не теневым стражем.

— Теневым стражем?

— Забудьте, что я это сказала. Дело в том, что стражи не предназначены для того, чтобы окунать ноги в грязную воду дворцовых дел. Но это не значит, что мы охраняем только дороги. Если вы думаете о дорогах как о кровеносных сосудах империи, то мы в каком-то смысле слушатели. Мы прислушиваемся к пульсу империи.

— О чем говорит тебе этот пульс? — спросила Элен, вспомнив страх интенданта перед шпионами.

Ксилси посмотрела вперед. Они могли видеть заднюю часть призрака, который сидел прямо и гордо, глядя вперед. Словно почувствовав взгляд Ксилси, Лувиара обернулась. Элен ободряюще подняла руку. Теургистка ответила, тоже оживленно помахав рукой.

— Она, — пробормотала Ксилси. — Я удивляюсь ей.

— Лувиара? Чему ты удивляешься? — спросила Ипис. — Она кажется безобидной. Как сорока, вечно ищущая сокровища. Чирик, чирик, чирик.