Призрак наклонился вперед, чтобы осмотреть древко и наконечник, покрытые засохшей жидкостью. Он несколько раз понюхал наконечник.

— Есть еще какое-нибудь оружие?

— Я ничего не смог найти.

— Осторожно заверните наконечник и не прикасайтесь к нему. Фулмо должен его осмотреть.

— Вы думаете, грифон был отравлен, Ваше Высочество? — спросил Симо.

— Вам это не кажется странным? Один единственный выстрел свалил грифона на землю? Судя по этой сцене, я бы сказал, что зверь рухнул с неба, и у всадницы не было возможности спастись. Но, возможно, я делаю слишком поспешные выводы.

— Если бы он пронзил сердце, — сказал Симо.

— Я не думаю, что этот болт проник достаточно глубоко, чтобы попасть в сердце грифона, — сказал Джирви. Он положил болт, снял с себя куртку стражника и табард, а также нижнюю рубашку, продемонстрировав хорошо накачанный торс, хотя Элен не могла не заметить шрамы от кнута на спине мужчины и неровно заживший шрам над бедром. Ксилси резко отодвинулась, чтобы осмотреть содержимое дорожной сумки всадницы.

Надев снова табард и куртку, Джирви завернул наконечник и древко в нижнюю рубашку и перевязал сверток кожаным шнурком. — Оперение тоже интересное, — отметил он. — Это южное оружие, обычно встречающееся у охотников Мейкписского Леса. Они позаимствовали округлое оперение с низким вырезом на хвосте у Лесных Волков, которые живут южнее. Так спокойнее охотиться.

Ксилси подняла голову и жестом привлекла всеобщее внимание.

— Кто-то ограбил этот труп!

Рука Элен судорожно сжалась, и она внимательно посмотрела на землю.

— Что вы имеете в виду? — спросил призрак, который все еще держал в руках медное украшение.

— Моя сестра наездница грифона. Они наняли ее, потому что она маленькая, легкая и совершенно бесстрашная. — Она улыбнулась, так ярко, что на ее лице появилось неожиданно нежное выражение. Затем она нахмурилась, посмотрев на труп. Всадница была невысокой и стройной девушкой, одетой в униформу корпуса грифонов — шерсть-и-кожа. — Всадники носят с собой два мешочка. Один из них — их личный мешочек с несколькими предметами первой необходимости. Им приходится путешествовать налегке. Другой — их официальный мешочек корпуса. Официального мешочка здесь нет. Более того, застежки на всаднице на месте и целы, а это значит, что мешочек не срезали. Застежки расстегнули, мешочек забрали. Это означает, что кто-то знал, что тело находится здесь, и забрал служебный мешочек, но оставил личный. Взгляните сюда.

Она подняла великолепное ожерелье из крошечных драгоценных камней.

Джирви покраснел и смущенно отвел взгляд.

— Это ожерелье для свиданий, — сказал Симо.

— Да. В имперском мешочке нет ничего ценного, кроме содержимого, которое зашифровано. Но на стоимость этого ожерелья можно прожить здесь месяц.

— Скорее десять лет, — сказала Элен, — если это ляпис-лазурь, змеевик и аметист.

— Нефрит, а не змеевик, — сказала Ксилси. — Еще есть это золотое кольцо. Пара прекрасных перчаток из кожи грифона, которые невозможно купить на открытом рынке. И смена одежды, но нижнее белье из дорогого шелка — опять же, весьма ценного.

— Драгоценности и перчатки было бы трудно продать, — сказал Симо. — Особенно в горах. Это навлекло бы подозрения.

— Не сложнее и не подозрительнее, чем зашифрованные дворцовые сообщения, — возразила Ксилси.

Капитан нахмурился.

— Это чистая правда. Это сбивает с толку. И тревожит.

Призрак сказал:

— Нам лучше вернуться. Становится поздно. Сегодня ночью мы выставим двойную охрану и уйдем на рассвете. Никому, кроме Ипис — и Кема — не рассказывайте о том, что мы нашли. Я ясно выразился?

40. НАСТОЙКА ИЗ МОРОШКИ

Как только они вернулись в Рыбацкий Приют, призрак отправил архонт сообщение, что он не сможет поужинать за ее столом. Он сообщил Элен, что она будет спать в апартаментах, а не в пристройке, и поставил Ипис и Кема охранять вход в апартаменты. Усевшись в гостиной, он попросил Джирви развернуть болт. Фулмо взял древко в руку, понюхал его, затем прижал металл к губам и оставался неподвижным, словно мертвый, целую вечность. Его серо-коричневое лицо меняло цвет. По коже пробегали волны румянца и увядания.

Наконец гагаст зашевелился. Лувиара принесла ему карандаш и бумагу, на которых он записал свои выводы.

На наконечнике арбалетного болта он обнаружил следы трех токсинов. Одним из них было растение, известное как губитель плоти, вторым — яд красно-полосатой змеи, третьим — токсин, который он не знал, но который в сочетании с двумя другими был достаточно мощным, чтобы убить крупное животное без вдыхания или проглатывания, просто при контакте с его кровью. Достаточно любой, даже самой неглубокой, раны.

— Ваше Высочество, — спросила Лувиара, — откуда прилетел этот смертоносный болт?

— Мы обнаружили его во время нашей прогулки по горному хребту.

— Вы хотите сказать, что в вас кто-то стрелял?

— Я говорю, что нам нужно действовать очень осторожно. — Он не упомянул мертвого грифона или его разведчицу.