— Ваше Возвышенное Высочество. — Она тщательно подбирала слова. — Кажется вероятным, что теургистка Лувиара служила императрице в рамках замысловатого плана, чтобы доказать, что вы начали предпринимать конкретные и ощутимые шаги, чтобы претендовать на трон для себя. Возможно, она играла роль вашей верной, но несколько невезучей собеседницы все время, пока путешествовала с вами.

Он прижал руку ко лбу, затем опустил ее.

— Словно играла роль в театре, вы говорите. И все же... — Он покачал головой. — Кроме того, как мой племянник, наследный принц, мог написать этот документ, как она утверждала? Откуда он мог знать язык страны, от которой мы так долго были отрезаны?

— Я могу предложить несколько вариантов, — сказала Элен. — Лувиара сказала вам, что это написал наследный принц. Возможно, она имела в виду, что он приказал это написать, что во дворце может означать одно и то же. Кроме того, откуда вы знаете, что императрица никогда не переписывалась ни с кем из правителей севера? Императрица, должно быть, знает то, о чем она вам никогда не рассказывала. Если Четыре Земли когда-то были провинцией Четыре Четверти, это означает, что дворец намеренно скрывал информацию о ее местоположении и даже о самом ее существовании.

— Провинция Четыре Четверти была записана как поглощенная Пеленой.

— Конечно, и большинство так и думало. Но я готова поспорить, что есть секретные архивы, доступ к которым есть только у императрицы. Но, может, нет. Я не знаю. Как вы думаете, что произошло, Ваше Высочество?

Он мрачно нахмурился.

— Я думаю, Лувиара знает, что это настоящая карта. Но это карта чего-то, чего она не понимает. Чего-то, что она хочет понять. Чего-то, что, по ее мнению, может представлять ценность для императрицы. И, самое главное, она не хотела, чтобы Телан считал карту ценным, чтобы не забрал карту у нее. Она придумала историю, чтобы он отмахнулся от нее как от мусора, который ему не нужен.

— Я удивлена, что она не завладела картой снова, когда у нее была такая возможность.

— Это благодаря быстрому мышлению Ксилси. — Он победоносно вздернул подбородок. — Это означает, что у Лувиары нет никаких доказательств моих действий в Бдении, кроме ее собственных показаний. План наследного принца провалился. Я могу вернуться во дворец, и никто ничего не докажет.

— Но...

— Хватит! Смотрите сюда. Видите? — Свет отбрасывал туманный отблеск на грубую карту с неровными береговыми линиями и остроконечными буквами, собранными в три блока текста. Он провел пальцем по линиям, которые выглядели как дороги. — Что, если это карта подземных рек?

— Рек с чистой водой, — выдохнула Элен. — Которая придает силы усталым и защищает от Спор.

— Неестественных, — сказал призрак.

— Созданных с помощью колдовства? — спросила она.

— Или как средство защиты от колдовства. Я не знаю. Я всего лишь пожиратель колдунов, занимающийся самой скромной работой. — Тем не менее, призрак изучал карту с таким же интересом, как и она или принц. — Гевулин, я думаю, вы что-то нащупали. Осмелюсь предположить, что вы напрасно тратите время, занимаясь мелкими дворцовыми интригами и став жертвой неуемного стремления к политической власти. По правде говоря, вам следовало стать стражем.

— Или геодезистом, — сказала Элен, у нее перехватило дыхание, когда она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть грубые очертания того, что могло обозначать Четыре Земли, Проклятое Побережье и Запустение, некогда богатую сельскохозяйственную провинцию, а ныне непроходимую пустыню, простирающуюся до самого сердца империи. Именно там потерялись геодезисты. Это открытие действительно было чем-то, чем-то чудесным, чем-то поразительным, чем-то невероятным.

Если только это не было просто подделкой, предназначенной для обвинения амбициозного принца.

Но что это за размытая, поблекшая отметина в углу? Она коснулась шрама на шее, затем провела пальцем по размытой метке. Это была неровная линия, похожая на стилизованную молнию. Разве геодезист Берри не носил ожерелье с этим символом, принадлежавшее его лучшему другу и, возможно, возлюбленному, последнему геодезисту, о котором известно, что он пропал в Запустении? Рото. Могла ли это быть карта самого Рото?

— Не трогайте это! — Принц убрал ее руку с карты, пальцы его подергивались, словно он пытался ухватиться за желаемый результат, который был ему недоступен. — Я должен быть императором. Я достоин этого.

— Жаль, — сардонически заметил призрак.

— Действительно жаль. Императрица Магнолия — скрытная, жесткая и агрессивная правительница; она благоволит своему ехидному, избалованному, порочному ребенку просто потому, что он родился из ее чрева, и поэтому она верит, что может контролировать его. Тем временем Астайлин жеманничает и изображает добродетель, ухаживая за младшими Манорами, как за достойными союзниками.

— Разве вы бы не хотели, чтобы младшие Маноры поддержали вас, если вы станете императором? — спросила Элен.

— Все Маноры обязаны поддерживать императора, если они хотят сохранить своих гениев.

— Почему это имеет значение? — спросил призрак.

— Без гения, — ответила Элен, — Манор теряет свой статус и, следовательно, ранг, доступ, привилегии, которые ему сопутствуют.

— А.