Свет фонаря был не таким уж сильным, но в этой темноте его сияние было таким резким, что она несколько раз моргнула, пока глаза не привыкли. Свет упал на принца, который в ужасе присел на краю набережной, не зная, что делать с потухшим фонарем. Она подавила желание улыбнуться, но призрак этого не сделал. Он, казалось, был рад поиздеваться, когда взял фонарь принца и протянул его Гевулину с преувеличенным поклоном.

— Может, я и скромный пехотинец, но, в отличие от вас, я вижу в темноте. А если бы я не мог, я бы позаботился о том, чтобы у меня было достаточно масла на обратную дорогу.

Элен не стала ждать, у нее не хватало терпения на это мелкое проявление превосходства. Она махнула принцу рукой и, не дожидаясь его команды, направилась обратно по туннелю к шахте. Призрак подождал, пока принц последует за ней, и встал в тыл. Она предположила, что, если Сара'ала поскользнется, он сможет расправить свои дымчатые крылья, чтобы спастись. И действительно ли он мог видеть в темноте? Она должна будет спросить его, если у нее когда-нибудь будет такая возможность.

Поднимаясь, она начала с отчаянием думать, что у нее не будет такого шанса, и по самой банальной причине: ей туда не добраться. Половину каждого месяца она ходила по тропинкам на холмах Восхода Луны, так что ходьба стала для нее второй натурой. Но так много ступенек — совсем другое дело. Сначала она поднималась уверенно, думая, что это ненамного хуже, чем по крутой горной тропинке. Затем, почувствовав жжение в ногах, она стала считать, чтобы отвлечься. Затем она остановилась, чтобы перевести дыхание, и принц нетерпеливо ждал двумя ступеньками ниже. Начав снова, она сделала еще сто шагов. Остановилась. Пятьдесят ступенек. Остановилась, тяжело дыша.

— Мы почти на вершине, — крикнул принц. — Продолжайте идти!

«Почти» еще никогда не казалось таким далеким, но ощущение замкнутости и страх упасть придали сил ее ногам. Наконец, она, пошатываясь, добралась до верха и выбралась наружу, перевалившись через край шахты. Приложив неимоверные усилия, ей удалось аккуратно поставить фонарь на землю, прежде чем она рухнула рядом с ним. Ноги у нее болели, легкие горели.

Принц появился, совсем не запыхавшийся. Да и с чего бы ему запыхаться, если бы он действительно был Покорителем Десяти Пиков?

Он подошел к ее рюкзаку и, не спрашивая разрешения, снял с крючка кожаную фляжку с маслом. В тот момент, когда призрак приблизился и опустился на колени рядом с Элен, принц взял пустой дорожный фонарь, наполнил его ее маслом и снова зажег. Он открыл футляр и вынул подзорную трубу. Наблюдая за ним с земли, Элен поняла, что инструмент был завернут в веллум. Он развернул его, прикрепив верхний край к подзорной трубе, а нижний — к футляру.

Это была карта, которую они обнаружили в посохе Мекво в Дальнем Пограничном Бдении.

Элен приподнялась, села и придвинулась поближе. Призрак стоял у нее за спиной.

— Итак, как вы видите, — сказал принц, постукивая пальцем по линии на карте. — Здесь находится водоток, который мы нашли ниже.

— Лувиара сказала, что карта была подделкой, нарисованной наследным принцем, чтобы разоблачить вас, как предателя императрицы, — возразила Элен.

— Она действительно так сказала. Но объясните мне вот что. — Гевулин указал на первую строчку письма.

Она прочитала, как и прежде:

— Те вег улбетхот хал рад.

— Лувиара не знает языка Четырех Земель, — возразил Гевулин.

— Она говорит, что не знает. Возможно, она лжет. Возможно, это была проверка.

— Проверка для кого? Не для вас. У Лувиары не было причин полагать, что вы когда-либо бывали в Четырех Землях. Позвольте мне рассказать вам кое-что, что я узнал о теургистке за те три года, что мы с ней и Симо путешествовали вместе. Она ненасытно любопытна и любит рассказывать людям о любых крупицах знаний, которые они могут иметь, но о которых она не знает. Она всегда охотится за следами древней истории, забытыми храмами и затерянными землями. Она много читала в архивах. Тем не менее, она может читать только на двух языках, которые преподавали в дворцовой академии. Я осваиваю иностранные языки быстрее, чем она. Я мог понимать речь моряков на борту корабля, когда мы плыли к острову Бурь, в то время как она полагалась на переводчиков. Как собеседница, она полезна только в империи. Поэтому я считаю, что она действительно не могла прочитать то, что здесь написано. Почему бы человеку не продемонстрировать свое мастерство, если он его имеет?

Был ли он действительно озадачен тем, что кто-то не продемонстрировал свое мастерство? Может быть, и так, учитывая его список достижений и то, как он старался напоминать об этом всем как можно чаще.