— Нужно ли мне напоминать вам, Сара'ала, что, несмотря на все ваши разговоры о чести и праведности и о необходимости никогда не принуждать людей к заклинанию перехода, можно сказать, что вы исказили ваши собственные слова, сказанные мне в ту ночь, когда мы впервые встретились, вы и я. Разве обман не является формой принуждения?

Призрак вздохнул.

— Я думаю, тебе следует рассказать ему то, что ты сказал передатчице. — Элен ломала голову, как сказать то, что нужно было сказать. — Он не врет, когда говорит, что не до конца понимал суть сделки, на которую согласился. Ты и сам так говорил, верно?

Призрак снова вздохнул, устало, словно на него взвалили непосильную ношу, но она была права, как и принц Гевулин, хотя признавать это было нелегко.

— Очень хорошо. Я поручил доброй капитан запомнить и передать передатчикам многих кланов: они должны активно искать и защищать тех Лишенных, которые остаются в этом мире, будь то бодрствующие или все еще заключенные в статуе. Айвуры должны всегда помнить, что настанет день, когда некоторые из их кланов могут быть призваны обеспечивать телами Лишенных. Давным-давно эта обязанность была возложена на потомков тех, кто победил королей-колдунов. Некоторым, возможно, придется пожертвовать своими жизнями, чтобы большинство могло жить в мире, насколько это вообще возможно. Она согласилась со всем этим. Если мир потеряет всех своих сторонников, то кто будет сражаться, если до этого дойдет? Кто предотвратит новый пожар, если до этого дойдет? Колдунов нужно выследить и съесть, пока они не стали слишком могущественными.

— Съесть? — пробормотал принц, с новым подозрением осматривая призрака. — Как мышь в Разрезе Точильщика?

— Это единственный способ остановить их, — сказал призрак без тени юмора.

И все же Элен улыбнулась, потому что в тот момент, когда призрак с такой радостью съел бедную, обреченную, пораженную Спорой мышь, она по-настоящему влюбилась в него. Это было такое быстрое и решительное решение, хотя, возможно, и не такое вкусное.

— Итак, после всего этого, чего вы на самом деле добились? — неумолимо продолжал принц. — Вы проснулись. Вы отправились на север в моем теле. А затем вы ушли в Пелену. Как эта экспедиция продвинула вас к вашей цели? Вы опознали или... съели… каких-нибудь бродячих колдунов? Нашли хоть какие-нибудь их следы?

Призрак с сожалением покачал головой.

— Нет. Я неправильно оценил звон колоколов, решив, что он является признаком того, что колдовство снова усиливается. Но, возможно, я просто слишком стремился вернуться в этот мир. Я нашел только пепел от колдовства — Пелену, — но никаких следов живых колдунов, никакого активного колдовства. Таким образом, мои усилия были потрачены впустую. Типично комичный и бессмысленный конец моей благородной жертвы.

— Итак, Лишенные больше не нужны, а это значит, что я могу разбудить их и использовать в своих собственных целях, — сказал принц.

— Как раз наоборот. Это означает, что Лишенные остаются нужнее, чем когда-либо, до тех пор, пока те, кто все еще живет в статуях, не будут уничтожены невежеством. Полагаю, это означает, что я послужил какой-то небольшой цели, предупредив айвуров, — добавил он бодрым тоном того, кто никогда не задерживается надолго на собственных неудачах. Он лукаво улыбнулся. — Если уж на то пошло, я подозреваю, что меня вызвал не колокол колдовства. Думаю, что меня, должно быть, привлекли приходы и уходы некой помощницы-курьера, промежуток между которыми для нее могут показаться месяцами, а для меня — мгновением ока.

— Да, я уверен, это песня для винных лавок, — саркастически заметил принц. — Было бы просто замечательно, если бы она, наконец, заставила всех забыть эту приторную мелодию о Ксилси Бакассар, даже спустя столько лет.

— Почему все говорят о песне Ксилси? — спросила Элен.

— Разве она не говорила вам, ведь она выбрала вас в подруги, в своей манере? Она отказалась от предложения Астайлин стать ее Элегантной Консорт.

— Это неудивительно, ведь она не любит пироги.

— С чего бы человеку, родившемуся в Маноре, есть пирог? Пирог — еда слуг. В любом случае, какое отношение еда имеет к чему-либо? Такой брак был бы политическим триумфом, но Ксилси отказалась от него и присоединилась к стражам. С тех пор винные лавки поют об этом.

— Я знала, что они поют о ней, но я думала, что это о ней и Джирви.

— Джирви? Какое отношение Ксилси имеет к Джирви?

— Неужели наблюдательный принц пропустил всю эту драму? — пробормотал призрак. — Счастливчик!

Воспользовавшись кратким промежутком уединения, чтобы задать вопрос, который она не могла задать в присутствии стражей, Элен схватила призрака за руку.

— Если это конец твоей благородной жертвы, то что с тобой станет? Ты можешь вернуться в Три Шпиля?

— Как мне туда добраться?

— Я бы отвезла тебя.

Он поморщился от боли.