Патриарх прогнал десятисекундный ролик три раза подряд на обычной скорости, но так ничего и не понял. На экране всё выглядело как какая-то нелепая магия: вот броневик наемников стоит под полным, стабильным куполом и ведет заградительный огонь, и вдруг его щит ни с того ни с сего взрывается, машину рвет на части, а следом разносит и соседа. Торваш остановил запись, выкрутил увеличение на максимум и пустил кадры в замедленном режиме.

И только на пятой секунде, вглядевшись в зернистую границу между каменистым грунтом и мерцающей пленкой вражеского щита, старый контрабандист увидел деталь, от которой сначала замер с открытым ртом, а затем во всю мощь своих легких, громогласно расхохотался прямо посреди боя.

В какой-то момент из густой тени подбитого ранее в первой фазе боя «колесника», прямо вплотную к работающему барьеру соседней машины, воздух едва заметно дрогнул. На долю секунды в кадре мелькнуло смазанное пятно пятнистого камуфляжа и пара прижатых к шлему кошачьих ушей. Хвостатый диверсант под скрытом умудрился на брюхе доползти по мертвой зоне в самый тыл вражеской бронегруппы!

На записи было отчетливо видно, как из пустоты материализовалась рука в перчатке и с силой прижала к внешней стороне силового купола самый обычный на вид армейский рюкзак. После чего тень мгновенно откатилась в воронку и исчезла.

Дальше сработала идеальная, выверенная по секундам синхронизация.

Рюкзак сдетонировал. Направленный взрыв в упор чудовищным молотом ударил по локальному участку барьера, мгновенно сожрав большей части емкости накопителей. И ровно в эту же долю секунды, не давая генератору щита перераспределить энергию, из дымовой завесы леса по этой же точке синхронно отработали сразу несколько БМП!

Снаряды вгрызлись в просевшее поле. Барьер жалобно мигнул и лопнул. Следующие снаряды тут же разворотили броневику все правые колеса и часть подвески. Тяжелая машина с визгом металла завалилась набок, задрав левый борт. Этого крена с лихвой хватило оператору в лесу: следом за снарядами в обнажившееся днище влетела толстая противотанковая ракета.

Детонация была такой силы, что многотонный броневик подбросило в воздух. Разлетающиеся со скоростью снарядов куски брони и оторванная башня ударили впритык по стоявшей рядом машине. Оставшийся без защиты второй броневик прожил ровно четыре секунды — на него тут же обрушили шквальный огонь из всех стволов, превратив в горящий факел раньше, чем мехвод успел дотянуться до штувала. И всё это время пулеметы землян беспрерывно работали, намертво пришив вражескую пехоту к камням и не позволив ни одному гранатометчику наемников поднять голову, чтобы хоть как-то ослабить этот огненный каток!

— Неплохо! — восхищенно выдохнул Торваш, вытирая выступившую от смеха слезу. — Как по нотам разыграли, черти пятнистые!

Однако смех смехом, а ситуация на поле боя стремительно подходила к критической точке. Потеря сразу трех ударных машин из семи за какие-то десять минут боя вывела командование противника из прострации. Судя по всему, по закрытым каналам связи пилотам кружащих в небе «Гарпий» только что выдали такого живительного леща и пообещали такие кары за трусость, что страх перед зенитными ракетами отошел на второй план.

Вся троица штурмовиков синхронно заложила крутой вираж, ложась на крыло, и с ревом пошла на снижение, выстраиваясь в плотный клин. Они шли прямо на лес, намереваясь проутюжить дымовую завесу с минимальной высоты из курсовых пушек и спасти остатки своей наземной группы от полного истребления.

Как и предполагал Торваш, едва штурмовики вошли в зону поражения, из клубов дыма над соснами снова брызнули белые росчерки ракет. Но летуны были уже учеными и ждали этого подарка.

Вместо того чтобы пытаться увернуться тяжелыми машинами, все три «Гарпии» одновременно отстрелили вниз и в стороны десятки ярких, ослепительно-белых ловушек, совмещенных с короткими электромагнитными импульсами активной защиты. Небо перед носами штурмовиков превратилось в сплошную огненную гирлянду.

Но этот отстрел ловушек буквально стал сигналом для основного залпа из лесного массива.

Видимо, Барон только и ждал, пока летуны разрядят свои кассеты противодействия на первую приманку. В следующую секунду из разных точек опушки в небо с шипением ушли сразу восемь ракет!

Воздух над плато расчертила густая белая паутина инверсионных следов. Пилоты отчаянно дергали штурвалы, бросая машины из стороны в сторону на пределе перегрузок. Три ракеты, потеряв захват в тепловом мареве догорающих ловушек, ушли в молоко и самоликвидировались. Но оставшиеся пять с неумолимостью гончих псов вцепились в цели и одна за другой с оглушительным грохотом рванули прямо на лобовых барьерах штурмовиков.

Машины затрясло в воздухе, как консервные банки в руках великана. Синие купола щитов пошли крупными волнами и отчаянно замерцали, толсто намекая пилотам, что емкость выбита на приличные проценты и следующего такого приветствия защита тупо не переживет.