— А тебя чего не забрали? — лысый задрал голову, вымахал этот детина будь здоров.

— Так я присел, — невозмутимо пояснил тот, и у костра заржали, а сверху, с мешков, на них сердито шикнули бабы.

Пушок тоже прыснул в рукав, а дед рядом не шелохнулся, то ли спит, то ли делает вид.

— А с королем-то что? — тетка поворошила палкой угли, и искры полетели в темноту.

— Сбежал король, — со знанием дела объявил лысый.

— Куда?

— Знали бы, так это был бы не побег, а прогулка, — рассудил щербатый, и все уважительно покивали. — Но слышал, его силы на западе страны видели, отряд золотой гвардии точно, а значит и он с ними.

— Я вот слыхал, никуда он не сбежал, — вклинился возница, который весь вечер шептался о чем-то с кобылой. — Совет его в подвал посадил и пряниками кормит, чтоб не шумел.

Пушок сглотнул, после двух тарелок каши, конечно, грех жаловаться, но от такой тюрьмы он бы, если честно, и сам не отказался.

— Да кто ж его, дите малое, в подвал посадит, — возразила тетка. — Ему ж лет десять, не больше, люди врать не станут. Сидит у себя да ракушки цветные перебирает, ему их со всего королевства везут.

Под телегой кто-то возмущенно засопел, и Пушок далеко не сразу понял, что это он сам, а сообразив, натянул ворот куртки до самых ушей.

— Но всё равно жалко мальчонку, — вздохнула тетка и покачала головой. — Отец-то рано помер, научить некому было, вот и наворотили вокруг него невесть чего.

Мужики на это примолкли, и Пушок у себя внизу тоже затих, ворочаться перестал.

— Жалко ей, — проворчали из темноты. — А нам из-за этого мальчонки по дорогам трястись.

— Тебе из-за него? — тетка аж развернулась на голос. — Ты из-за тещи трясешься, весь обоз знает!

Хохотали над этим долго, и громче всех, кажется, сам обиженный, деваться-то ему всё равно некуда.

— В столице, говорят, колокола сами звонили, три ночи подряд, — понизил голос рябой мужичок, который до того больше слушал. — Без звонаря.

— Запил он, вот и всё, — фыркнул лысый.

— Три ночи?

— А что, повод есть, — ухмыльнулся тот, и все опять развеселились, только Пушку почему-то стало не до смеха.

— У соседа нашего петух яйцо снес, — щербатый привстал, чтобы до всех дошло. — Перед самой смутой.

— Тоже мне диво, — возница пожал плечами. — У меня вон позапрошлым летом нес, и ничего.

— У тебя, поди, курица была, ты ж их не различаешь.

— Это я-то в птице не разбираюсь?! — оскорбился возница и ушел жаловаться кобыле, а та, судя по всему, его полностью поддержала.

— Впереди переправа, — рябой протянул руки к огню. — Моста там давно нет, лодкой возят.

— А берут-то сколько?

— Каждый раз по-разному, — он задумчиво пожевал губами. — На лицо смотрят.

— А если хорошее? — встревожилась тетка.

— Тогда дороже.

— Мы на север, а там, говорят, Пустота идет, — тоскливо протянул кто-то.

— Так в Пороге стены, — встрепенулся рябой. — И кормят.

— Это как? — оживился парень, который присел.

— Каждого, кто с дороги, сразу к котлу ведут и не выпытывают, кто такой и откуда, — рябой даже приосанился. — А потом в барак, с печкой.

— Задаром?

— А то как же.

— Сказки, — не поверил лысый, но подсел поближе.

— Еще по стене у них телеги ездят без лошадей, — рябого уже несло. — А на них луки такие, что бревнами стреляют, и вертятся, куда велят.

— Пчелы там в каменной башне живут, каждая с собаку, — подхватил щербатый, чтобы не отставать.

— Ох ты ж! — ахнула тетка. — Это ж сколько меду?

— Ведрами черпают, — авторитетно заверил тот.

— Бабы там моются пеной какой-то, — мечтательно закатила глаза тетка, — и кожа потом скрипит.

— Это зачем? — не понял возница, который уже снова сидел у огня.

— Чтоб слышно было, что чистая, — отрезала она.

— А знаете, что самое забавное? — рябой хлопнул себя по колену. — Там пацан всем этим руководит! Ну, вон, как наш Пушок, может, даже помладше!

— Да ну? — лысый недоверчиво скривился. — Нет, я слышал, но всё равно не верю.

— Так я тебе чего и говорю! Он говорит, что делать, а его даже старики слушают и не спорят!

— Я бы точно поспорил, — возмутился лысый. — Где это видано, чтобы чем-то управлял пацан? Тут возраст нужен, авторитет. Пацан управлять не может, на то он и пацан. Вот ты, Пушок, когда-нибудь управлял людьми? Приказы отдавал?

— Ну... — Пушок приподнялся на локте и стукнулся макушкой о днище.

— Куда ему, — перебил его дед, не открывая глаз. — Ему спать пора.

— Вот то-то же, — важно поднял палец докладчик, и разговор свернул в другое русло.

Ответ у Пушка, вообще-то, имеется, только для костра он вышел бы длинноват, так что дед, наверное, прав.