У кареты туман расступился сам. Эрранти забросила ящик внутрь, не глядя, и он приземлился на бархатное сиденье с мягким стуком. Каруми поднялась по ступеньке, подобрала шлейф и уже из полумрака, с рассеянной улыбкой, которую сестра не видела, сказала:

— Какая у него милая жабка…

Эрранти, занёсшая ногу на ступень, остановилась.

— Какая, к Эрре, жаба? Там был кот. И тупая башка в банке. Больше никакой живности я не видела, а я смотрела.

— Не живность… Неважно. — Каруми махнула рукой, браслеты звякнули в темноте. — Садись.

Эрранти села. Карета просела под ней на ладонь. Кости в упряжке стукнули друг о друга, и колёса оторвались от асфальта.

— Шамхат тебя убьёт, — сказала Эрранти, глядя в чёрную шторку. — Когда узнает.

— Шамхат убьёт меня в любом случае, рано или поздно, за что-нибудь. А так хотя бы будет за что.

— А жабка?

— Отстань от жабки.

Эрранти ухмыльнулась и устроила ящик между колен. Правая нога у неё в этот момент тихо, коротко, заныла под кожей, но она не обратила внимания.

Глава 6. СНЯТА АРХИВНАЯ ПЛОМБА С НУЛЕВОЙ ПОЗИЦИИ КАТАЛОГА

Я сел за кассу.

Чипсы лежали на полу, тушёнка стояла на прилавке, зажигалки на среднем ярусе оплавились в один пластмассовый ком.

В притолоке была вмятина, с которой капала краска. Стекло холодильника с молочкой держалось на честном слове и трещине.

Фина уже встала и, напевая, собирала чипсы с пола, пачка за пачкой, в идеальную стопку, этикетками наружу. Лера молча подметала ошметки обгоревшей ткани. Котя вылез из-под прилавка и лёг на тёплое пятно на линолеуме, там, где стояла Эрранти, и, кажется, остался доволен.

Я положил визитку рядом с клавиатурой. Потом выдвинул верхний ящик кассы и положил туда червонец, который Каруми оставила на прилавке, не забрав. Терминал мигнул: [ДЕПОЗИТ ПРИНЯТ. ПОГАШЕНИЕ ШТРАФНЫХ САНКЦИЙ: АВТОМАТИЧЕСКОЕ].

И стал думать.

Директор сказал в чате в двадцать три ноль-ноль: никаких отгрузок, не отпускать, не пробивать. Я ничего из этого списка не сделал. Но Директор сказал ещё кое-что, вторым сообщением, которое я тоже прекрасно помнил: «Если придут спрашивать, вообще не разговаривай на тему товара. Техработы, перебои с поставками, на складе пусто. Отмахивайся».

А я не отмахнулся. Приложил линейку к векселю и сел торговаться.

Да, это не Правило, а просто устный приказ человека в телеге. Это, конечно, не нарушение Правил, но…

Ну и ладно, подумал я, и мысль эта пришла легко, без надрыва, как квас в три тридцать три. Хочет уволить, пусть увольняет. Я видел, сколько желающих стоит в очереди на место кассира Ночной Смены: ноль целых, ноль десятых. Плюс записка Влада «Беги отсюда» за обогревателем, тоже как бы намекает.

Хочет штрафануть, пусть штрафует, у меня в кассе лежит чистое золото от Каруми, и Терминал сам сказал, сколько штрафов оно сожрёт, прежде чем обесценится. Это много ночей. Больше, чем Директор обычно решается списать за раз.

А сёстры…

Ну, они, очевидно, наладят каналы. Прокопают новую цепочку поставок через кого-то ещё, через Клуб тот же… через кого угодно, у такой прожженной Каруми на это уйдёт неделя, может, две.

Но сейчас сестрички приехали лично, ночью, за банкой табака, бутылкой масла и свёртком. Экономист и осадная кобыл… орудие. Вряд ли у них осталось много запасов. Если не считать кильку.

Значит, они вернутся. Скоро. И привезут с собой не глиняные таблички, а что-то потяжелее… например повозки или грузовые машины, потому что Каруми теперь знает, что я читаю мелкий шрифт, и будет готовиться.

Я повертел визитку в пальцах. Если как-то обойти Директора, не нарушая Правил, а только… дочитывая их, то на всём этом можно неплохо заработать. Не пятнадцать процентов и даже не тридцать. А прям по-настоящему.

Фина поставила стопку чипсов на полку, выровняла её по краю и посмотрела на меня, ожидая следующей задачи.

— Ножницы, — сказал я. — Третья подсобка, чекни рюкзак. Сначала рукав, потом всё остальное.

Она кивнула и пошла. В коридоре щёлкнула щеколда.

В голове тихо, назойливо, продолжало крутиться: брошь, броненосец, бром, бродяга… Я взял карандаш и записал все четыре на полях блокнота. Потом добавил пятое, «брокколи», и зачеркнул, потому что это было глупо.

Потом подумал и зачёркнул зачеркивающую черту мелкими штрихами…

В окошко снова постучали.

Я выдохнул, посмотрел на часы на запястье. Три пятьдесят одна. Ночь явно не собиралась давать мне передышку, у неё явно был свой план продаж.

За бронестеклом стояла тётка в трёх пальто, надетых одно поверх другого. Верхнее драповое, под ним что-то болоньевое, из-под всего этого торчал воротник вязаной кофты. Пахло от неё даже сквозь стекло: подвалом, мокрым кирпичом и почему-то ванилином.

— Соль с пеплом, — сипло произнесла она. — Две упаковки. И спирт, который без градусов.

Терминал едва заметно пискнул, я скосил глаза на экран. Зелёные буквы посоветовали посчитать пуговицы на верхнем пальто, надо, чтобы было нечетное число. Хм… не часто он делает такие подсказки, ну ладно.