Пуговиц было ровно семь штук, нечётное, можно работать. Я нырнул под прилавок, щёлкнул кодовым замком, в синеватом свете Нижнего ящика нашёл два холщовых мешочка и мутную бутыль без этикетки.

Тётка расплатилась монетами, которые по весу тянули на свинцовые грузила. Касса приняла их без вопросов, дзинькнула и показала четырнадцать тысяч.

— Здоровья вам, молодой человек, — сказала тётка и ушла в сторону сквера, не оставив следов на мокром асфальте.

— Какая вежливая, — заметила Лера со своего ящика из-под минералки. Она сидела там уже минут двадцать, подобрав ноги в тяжёлых ботинках, и крутила кольцо на большом пальце. — Мне не нравится, когда они вежливые.

— Главное, чтобы платили, да побольше. Всё остальное лирика.

Следующего клиента я услышал раньше, чем увидел. Под самое окно подкатила жёлтая «Гранта» с шашечками на дверях, уткнулась фарами в решётку.

Через амбразуру я видел салон как на ладони: водила в кепке, руль, ароматизатор-ёлочка. И зеркало заднего вида, в котором отражалось пустое водительское кресло. Кепки в зеркале не было. Мужика тоже.

Я мысленно пролистал Правила ночной смены. Про отсутствие отражений там не было ничего, а значит, формально претензий к клиенту нет. Нельзя определить, из Промтеха он или из Особняка.

Таксист выбрался из машины, подошёл к окошку, зевнул во весь рот. Зубы у него были самые обычные, жёлтые от курева.

— Чекушку и «Приму», из Нижнего. Если есть без фильтра и времени, то лучше её.

— Есть. — Я снова полез в ящик. — Пять тысяч за чекушку, сигареты девять двести.

— Ох ты ж. Ладно, ночь длинная, отобью. — Мужик сунул в лоток смятые купюры. — Слышь, продавец, ты если домой поедешь под утро, не суйся на кольцевую. Там опять туман с зубами. Я вот объезжать буду по встречке в девяносто третьем, там посвободнее, только посты гаишные бесят.

— Ремень пристегните, — сказал я, выдвигая лоток. — Батя говорил, что там в девяносто третьем ещё не штрафовали, но вам всё равно пригодится.

— Да кому ремень там нужен, — хмыкнул таксист и ушёл к машине.

«Гранта» сдала назад, развернулась и укатила в сторону трамвайных путей. Фары мигнули, и на секунду мне показалось, что с конца улицы машина уезжает уже другого цвета. И вовсе не «Гранта», а какой-то другой, неизвестной мне марки…

Я не стал приглядываться.

— О, это Витёк был! — булькнуло из банки за спиной. — Он меня от Рижского возил, когда я ещё не совсем спился! Нормальный мужик, только зеркала у него всегда ворованные были, потому и не показывают ни черта.

— Толик, он просто таксист.

— Я и говорю, нормальный мужик.

И вот тут наконец стало тихо. Холодильники гудели, Фина за стеллажом переставляла банки с приправами, мурлыкая любимый мотив. Котя в своей коробке перевернулся на спину и захрапел, как маленький трактор на холостых. Лера крутила кольцо и иногда делала пометки в блокнот.

Я посмотрел на Терминал. Зелёный курсор мигал в углу, терпеливо, как кассир, который ждёт, пока клиент найдёт мелочь.

Последние дни я мотался как заведённый. Чёрная пятница, этот чёртов квас по расписанию, Фина со своей «Капустой», клиника Штерна, квартира Влада с домовым, Сестры с их расписками… Честно, я уже и забыл, когда последний раз открывал каталог не для того, чтобы срочно что-то заткнуть или кого-то легализовать. А ведь там, на первом уровне, оставалась ещё целая пачка позиций, в которые я так и не заглянул.

Я нажал F3. Каталог развернулся таблицей с ровными ячейками.

— Так, граждане. Я подумываю бахнуть апгрейд. Кто хочет высказаться, поднимает руку.

— Денчик! — Банка за спиной звякнула. — Разверни меня! Разверни к экрану, я тебе по-братски скажу, куда оборотку вливать! Я в девяностые на Рижском три палатки держал, я в этих делах шарю лучше любого твоего банкира!

— Ты держал три палатки или грузил три палатки?

— Какая разница, если итог один!

Я вздохнул, развернул банку лицом к Терминалу. Толик прижался носом к стеклу изнутри, глаза навыкате забегали по зелёным строчкам. Лера поднялась с ящика, подошла, встала за плечом. От неё пахло полынью и кожей куртки.

Первой строкой шёл Детектор Порога «Светофор». Двадцать пять тысяч. Датчик над ночным окошком, при приближении визитёра загорается зелёным, жёлтым или красным. Зелёный значит безопасно, жёлтый велит соблюдать правила смены, красный советует готовить швабру и засовы.

— Удобно, — сказала Лера. — Как для дальтоников.

— У меня камеры с аномальным режимом то же самое показывают. Только без фонариков. — я побарабанил пальцами по прилавку. — Платить двадцать пять штук за то, что Котя делает бесплатно, когда шипит в угол? Не-е-е-е… Это как купить будильник, когда у тебя сосед сверху каждое утро в семь роняет гантелю.

— Светофор это для лохов, — поддержал Толик. — Нормальный пацан врага по походке чует.

Я листнул дальше, и у меня под рёбрами что-то неприятно ёкнуло.