Накопительный Бойлер плюс Душевая кабина. Двадцать две тысячи. Монтируется в подсобке номер три. Горячий душ после тяжёлой смены мгновенно восстанавливает тридцать процентов Разума.

— Стоп, — пробормотал я. — Эта штука была на втором уровне, не? Я точно помню, в первую неделю смотрел, облизывался. Тогда он стоил больше и был заблокирован… вроде бы.

— Патч, наверное, — сказала Лера. Сказала так, как говорят «ну-ну».

— Ну, возможно, и патч. Обновления же приходят. В 03:33 Магазин обновляется, ты сама Дверь видела. Может, после этого обновления позиции и съехали.

— Денчик, стой. — Толик надул щёки и стал похож на рыбу-шар. — На кой тебе душ? Ты что, баба? Нормальный мужик моется два раза: в бане на Новый год и когда в морг везут. Ты лучше это, туда ниже глянь. Кофемашина там, я видел. Ты мне в рассол капни эспрессо, у меня вообще мозги заработают!

— Твои мозги в банке плавают, Толик, им уже ничего не поможет.

— Вот это ты зря, вот это обидно.

Лера молча смотрела на экран. Я знал этот её взгляд, сквозь человека и даже сквозь стену. Она так в метро смотрела, когда ещё ничего не произошло…, а потом произошло всё.

— Что? — спросил я.

— Магазин не делает скидок просто так. — Она произнесла это спокойно, почти лениво. — Ты сам говоришь: позиция была дороже и выше. Теперь она дешевле и ниже. Систему никто не заставлял. Значит, системе зачем-то надо, чтобы ты её купил. Чтобы вы с Финой начали регулярно заходить в душ. Проводить там время без одежды. С закрытыми глазами, когда шампунь течёт.

— Лера.

— А за стеной коридора в 03:33 проступает дверь, которой официально не существует.

Я помолчал. Холодильник за спиной выдал особо низкую ноту.

— Знаешь, что самое противное? — сказал я. — Что ты права по сути. Я бы так и сделал, если бы хотел загнать клиента в нужный отдел. Передвинул бы товар на уровень глаз и снизил цену.

— Ну вот.

— Но я мыслю как продавец, а не как людоед.

— Это не одно и то же? — Лера едва заметно дёрнула уголком рта, и тут же сама качнула головой. — Ладно. Возможно, это просто моя паранойя. У меня она хроническая, ты в курсе. Может, они реально что-то поправили. Может, тебе наконец положен душ за выслугу.

— Выслуга у меня месяца полтора.

— В этой дыре полтора месяца идёт как три года.

За стеллажом перестали звякать банки. Фина стояла в проходе, прижав к груди банку куркумы, и слушала. Слово «душ» она явно знала. Голубые глаза смотрели на меня с каким-то совершенно детским интересом. Или даже просьбой.

И это решило дело.

Потому что, если честно, не мне этот душ был нужен в первую очередь. Я-то себя знал, помоюсь от и до хоть в раковине, я в общаге и не такое видел. А Фина мыла волосы, нагнувшись над ржавой раковиной с ледяной водой, и ни разу не пожаловалась, потому что не умела. И волосы у неё всё равно получались красивые, светлые, она потом подолгу расчёсывала их у обогревателя. Вроде бы и не против была. Но «не против» и «нормально» это разные вещи, и я это понимал лучше многих.

— Берём, — сказал я и нажал Enter раньше, чем жаба внутри успела организовать профсоюз.

Терминал щёлкнул, подумал и списал двадцать две тысячи. Где-то в глубине коридора глухо бухнуло, будто уронили мешок цемента, потом зашипело, потом потекло.

Мы пошли смотреть. Все, включая Толика, которого я после недолгих уговоров прихватил под мышку. Котя тоже пошел с нами, он счёл процессию достаточно важной, чтобы проснуться.

Третья подсобка изменилась ровно наполовину. Слева всё те же ржавые стеллажи с канистрами «Белизны», швабрами и коробами с ценниками из девяностых. А справа, там, где раньше была просто сырая стена, стояла душевая кабина. Невысокая, с матовым стеклом, с никелированным смесителем. Над ней висел пузатый бойлер, от него уходила труба куда-то в стену, в сторону генераторной. Стена там, кстати, была тёплой, я невольно положил на неё ладонь.

— Теплоцентраль Изнанки, — хмыкнула Лера. — Экологично.

Фина шагнула вперёд. Тронула смеситель ледяными пальцами. Потом заглянула в кабину, присела на корточки, нагнулась к сливу.

И замерла.

Я тоже заглянул через её плечо. Пол кабины и стенки внутри были выложены кафелем. Маленькие белые квадратики, десять на десять, ровные, ряд в ряд, шов в шов, без единого перекоса. Такого кафеля не бывает ни в одной московской новостройке, таким кафелем даже бригады, которые ремонтируют дачу какому-нибудь депутату, не умеют класть.

Фина медленно повернула голову. Глаза у неё были круглые, и в них плескалось что-то, что у обычного человека называлось бы восторгом. Она протянула руку, провела пальцем по шву, по второму, по третьему. Все совпали.

— Понравилось, — констатировала Лера. — Надо же. Девочку покорили не бриллианты, а ровная затирка.

— Дешевле выходит, — сказал я. — Фина, душ твой. Личный. Моешься сколько хочешь, воды в бойлере восемьдесят литров, потом ждём. Поняла?