— Что? Хочешь составить мне компанию? — рассмеялась она. — Зимой мотокросс проходит намного южнее, поэтому, если остаюсь в стране, то пересаживаюсь на доску. Спонсорам в целом плевать, в каком виде спорта я буду позировать в купальнике. Главное, чтобы на инвентаре находились их логотипы. И опять же, у сноубордистов очень платежеспособная аудитория, так что приходится соответствовать.

— Логично, — кивнул я и заметил, как Аня демонстративно прошлась правой рукой по волосам.

Соколова не могла это не заметить.

— Значит, слухи не врали, — улыбнулась она, замечая кольцо. — Ну что же, поздравляю. Признаюсь, я не была до конца уверена, что ты его приручишь, но рада, что ошибалась.

— Приру… — решил уж взбунтоваться я, как вдруг внезапно осёкся. — Вика, с тобой всё в порядке?

Она продвинулась дальше по очереди и посмотрела на меня совершенно невинными глазами.

— Да вроде всё как обычно, а что?

— Да так… Небольшой диссонанс. Впрочем, — я махнул рукой, — не важно. Я действительно рад тебя видеть, и спасибо за поздравление.

Вика улыбнулась и толкнула меня плечом.

— Москва круглая, я же тебе говорила, встретимся ещё, — сказала она и посмотрела на посадочный. — Ладно, мне сюда.

— Бизнес? — усмехнулся я. — Ну да, почему я не удивлён?

— Спонсоры, Лёшенька, спонсоры, — помахала у меня перед лицом посадочным талоном Вика. — Моя попка слишком красивая и известная, чтобы я просиживала её в экономе.

Я ничего не ответил и молча кивнул. Мы встали в очередь на обычную посадку и через несколько минут уже шагали по телетрапу, совершенно не подозревая, что на двадцать третьем ряду задержимся ненадолго.

Не знаю, то ли у меня одного складывается такое ощущение, то ли с каждым годом самолёты становятся всё меньше и меньше. Салон постепенно забивался людьми, и многим приходилось постоянно вставать и пропускать других, стараясь не задеть тех, кто был рядом. Люди пытались запихнуть огромную ручную кладь в небольшие шкафчики над головой, обменивались местами, решая, кто будет сидеть у окна, и спорили друг с другом.

В общем, обычная посадка.

Я уже собирался пристегнуться и достать журнал из кармана кресла напротив, как возле нашего ряда остановилась бортпроводница.

— Алексей Николаевич Смирнов?

— Да, это я.

— И Анна Сергеевна Воронцова?

Аня встревоженно посмотрела на меня и коротко кивнула.

Девушка улыбнулась и указала рукой в сторону выхода.

— Возьмите, пожалуйста, ручную кладь и пройдите со мной.

Мы одновременно переглянулись.

— А что, собственно, произошло?

— Ничего страшного. Пройдёмте, пожалуйста.

Вот именно после этой фразы мне обычно и становится тревожно. Сейчас выяснится, что пилота скрючило пополам, и придётся его спасать, или кто-то снова решил взять билет из моего прошлого и беспощадно влезть в нашу спокойную жизнь. Всегда… Всегда что-то происходит.

Однако пришлось подчиниться и под недовольными взглядами людей, которым теперь пришлось выпускать нас в проход, мы вытащили вещи и пошли следом за бортпроводницей. Чем ближе подходили к носу самолёта, тем подозрительнее становилась ситуация. Аня уже приготовилась выходить, как бортпроводница улыбнулась и указала на вход в бизнес класс.

— Тут, наверное, какая-то ошибка, — раздался из-за спины голос Ани. — Мы не брали…

— Нет никакой ошибки, Анна Сергеевна, — спешно ответила девушка. — Пожалуйста, не задерживайте пассажиров.

Мы зашли внутрь, и первое, что бросилось в глаза, — это человеческое расстояние между рядами, широкие кресла и ехидно ухмылявшаяся Вика возле иллюминатора.

— Ваши новые места здесь, — произнесла бортпроводница и указала на кресла рядом с Викой. — У вас было оформлено улучшение класса обслуживания.

Всё… Официально беру свои слова обратно. Вика ни капли не изменилась, и всё с ней было в полном порядке.

— Что это ещё за заход? — спросил я Соколову, присаживаясь рядом с ней.

Она пожала плечами и убрала журнал.

— Не знаю. Видимо, представители авиакомпании узнали, что вы помолвлены, и решили сделать вам подарок на грядущую свадьбу.

— Ясно. Ну тогда, если встретишь их, передай, что мы благодарны.

— Обязательно, — улыбнулась Вика, и вскоре самолёт пошёл на взлёт.

К полётам я относился довольно спокойно и мог проспать от начала до самого конца. А вот, как выяснилось, Аня до жути боялась летать. Она так сильно вцепилась в мою руку, когда шасси оторвались от взлётной полосы, что у меня захрустели костяшки. Я и не думал, что она такая сильная, до тех пор, пока крылья самолёта впервые не качнуло.

Однако, когда мы набрали высоту и табло с ремнями наконец погасло, к нам практически сразу подошла бортпроводница с подносом.

— Шампанское?

Вика молча показала три пальца.

— Не рановато ли? — спросил я, замечая, как Аня молча взяла бокал и сделала два глотка.

Видимо, нервишки у неё всё же шалили.