Перед нами начали раскладывать небольшие тарелки, приборы, салфетки, какие-то соусники, а затем девушка поставила перед Аней порцию блинов и две небольшие пиалы с красной и чёрной икрой.

Я с интересом посмотрел на происходящее и тут же спросил:

— Вика, ты опять начудила?

Бортпроводница улыбнулась и ответила за неё:

— С первого февраля на рейсах Москва — Сочи действует специальное меню к Олимпийским играм. Оно продлится до середины марта.

— Вот оно что.

— Для бизнес класса у нас сегодня блины с осетровой и лососевой икрой, — продолжила девушка, — рыбная кулебяка, а на десерт гурьевская каша.

— Ну и как после такого прикажете мне снова летать экономом? — спросил я бортпроводницу и хмыкнул.

Девушка улыбнулась и продолжила раскладывать перед нами еду.

Аня тем временем попробовала икру и довольно кивнула.

— А вкусно.

— Вот зачем я бизнесом летаю, — гордо заявила Вика.

— Я думал, это из-за того, что твоя задница терпеть ненавидит эконом.

Она подмигнула.

— И это тоже.

Дальше разговаривать стало значительно сложнее, потому что перед нами поставили еду. Кулебяка оказалась неожиданно хорошей. По крайней мере, ничего похожего на обычную самолётную пищу, которую помнил по предыдущим полётам, она не напоминала. Рыба внутри сочная, тесто не превратилось в резину, да и блины провалились — не заметил.

От гурьевской каши сначала хотел отказаться, но после объяснения, что это фактически сладкая каша с орехами и сухофруктами, решил, что стоит попробовать исключительно из научного интереса. И так уж вышло, что научный интерес оказался вполне съедобным.

К тому моменту шампанское уже приятно расслабило голову, желудок был занят чем-то более серьёзным, чем утренний кофе, а про телефон и студию я и вовсе забыл. Поэтому после того, как бортпроводница забрала посуду, откинулся на спинку кресла и спросил Вику:

— Кстати, а ты сама где остановилась?

— Дом сняла в Эсто-Садке, — ответила она, промакивая губы салфеткой.

— Дом? Ты с антуражем что ли поехала?

— Не-а. Одна, зачем мне кто-то ещё? Съёмочная команда будет ждать уже там. Запишем пару роликов на горе, отстреляюсь перед спонсорами, а потом буду в своё удовольствие кататься. Ты, кстати, пробовал?

— На доске? Катался пару раз под Иркутском. Нас туда одногруппник Серёга как-то вывез, так что азы знаю.

— А ты, Ань?

Воронцова выглянула из-за меня.

— Папа у меня лыжник, но я и на том, и другом умею.

Вот те на, этого про Анину биографию мне известно не было.

— Значит, быть покатушкам, — ехидно улыбнулась Вика. — А насчёт дома: в гостинице экипировку хранить просто накладнее, а в коттедже можно разбросать как хочешь.

Дальше расспрашивать не стал. Тем более после её рассказов про миллионы было более чем понятно, что снять домик на несколько дней в разгар Олимпиады для Вики было не проблемой. Так что мы ещё какое-то время поболтали о том и о сём, а потом и сам не заметил, как по салону снова прошёлся спокойный голос бортпроводницы, и на табло зажглись огоньки.

Белая пелена облаков уже начала разрываться, а далеко внизу показалась тёмная полоса моря и растянувшийся вдоль берега город. Я пристегнулся и откинулся на кресле, закрывая глаза. Каких-то три с половиной часа назад мы только взлетали, а теперь готовились заходить на посадку, и под нами был Сочи.

Ну что же, если всё пойдёт как запланировано, то впереди меня ждёт несколько ярких дней, так что посмотрим.

Глава 9

Посадка для Ани оказалась тем ещё испытанием. Едва самолёт пошёл ниже и под крылом отчётливее стало видно море, как её пальцы снова сомкнулись на моей руке. Она даже не смотрела в мою сторону, а когда нас слегка качнуло, хватка тут же стала сильнее.

Вика, сидевшая у окна, только усмехнулась.

— Никогда бы не подумала.

— Я тоже. У неё обычно нервы крепче моих.

— Когда мы на земле, — процедила сквозь стиснутые зубы Аня.

Так что, когда колёса наконец ударились о полосу, она шумно выдохнула и только тогда отпустила мою руку. Я размял пальцы и посмотрел на неё.

— Легче стало?

Аня молча кивнула, а через несколько минут самолёт уже катился к терминалу. Я же смотрел в иллюминатор и постепенно понимал, что Москва действительно осталась где-то далеко. Сочи встречал нас совершенно другой картиной, нежели Шереметьево. Даже ещё не оказавшись в аэропорту Адлера, я кожей ощущал атмосферу готовящейся здесь Олимпиады.

Первое, что увидел внутри, — это флаги, огромные плакаты, олимпийские кольца и указатели на нескольких языках. Волонтёры в одинаковой яркой форме стояли чуть ли не каждые двадцать метров, направляя потоки людей в разные стороны.

— Вот это организация, — тихо произнесла Аня.