Приняв мой ответ, мать запустила модель. Виртуальная зверушка начала энергично махать крыльями, имитируя быстрый полёт, после чего приземлилась на виртуальный кусок земли и сложила крылья. Нагрузка исчезла, счётчик пульса пошёл вниз, но показатель температуры сбоку как рос в красную зону, так и продолжил расти. Зверь начал тяжело дышать, опустил голову и принялся неприятно поскуливать.

— Ну да. Всё как я и сказал, — облегчённо выдохнул я.

Кажется, не зря я прочитал ту статью. Судя по задумчивому лицу Эми, ответить я смог, ну, как минимум на троечку. Сам я от себя большего и не ожидал.

— И как бы ты предложил исправить проблему? — прервала она симуляцию, возвращая модель со схемами.

— Очевидно, что убрать эту связь, — вновь я ткнул в то же место. — Чтобы защита работала, но обмен заново не запускала.

— И как это сделать?

— А вот это я пока не знаю, — честно признал я. — В статье об этом ни слова. Мне банально не хватает знаний.

— Справедливо, тогда смотри, — Эми открыла свойства нужного участка и… Действительно начала мне объяснять, на какие сигналы он реагирует, как их корректировать, с какой группой генов конфликтует.

Оказалось, просто перерезать эту дугу на схеме нельзя: на ней висел предохранитель, не дающий сердцу химеры остановиться при резком взлёте. Отключишь одно — отвалится другое.

— То есть напрямую связь трогать нельзя, — пробормотал я, глядя на пучок красных линий, которые Эми развернула в отдельное окошко. — А если сделать так, чтобы сигнал шёл дальше только тогда, когда она машет крыльями?

— Привязать к мышечному сокращению? — уточнила Эми и переключила пару параметров на схеме. — Тогда на взлёте будет задержка в три секунды. Химера просто упадёт с обрыва, прежде чем наберёт тягу.

— Тогда не к мышцам, а к кислороду в крови, — предложил я по аналогии с обычным двигателем. — Пока она летит и часто дышит — клапан открыт. Села на землю, дыхание выровнялось, связь обрубается, и работает только охлаждение. Но если она все-таки перегреется, например из-за климата…

— Можно поставить дополнительный белковый тормоз, — кивнула Эми, выделяя пальцем соседний узел. — При критической температуре он принудительно глушит мышечный ген, даже если зверь пытается лететь дальше.

— Лучше пусть упадёт в кусты, чем сварится заживо.

— Именно. Вырастить нового дольше, чем вылечить ушиб.

В какой-то момент я понял, что увлёкся процессом и даже вкинул ещё пару полезных (на мой взгляд) идей по настройке температурного порога, от которых Эми, к моему удивлению, не отмахнулась, а сразу проверила их на модели. На втором прогоне крылатая зверушка приземлилась, отдышалась за полминуты и замахала хвостом, а столбик температуры опустился в зелёную норму.

— Ты раньше разбирал подобные схемы? — отключив голограмму, поинтересовалась она.

— Нет, — покачал я головой. — Мне нужно почку продать, чтобы купить этот голо-коммуникатор.

Ну и в статье схемы всё же были более простые, плоские, да и не то чтобы я в них особо вникал… Это что получается? У меня есть талант к генетике?

— Кажется, я поспешила с выводами, — пробормотала мать, глядя на меня поверх очков. — У тебя явно есть способности, причём весьма интересные. Схватываешь общую архитектуру без лишних подсказок.

— А мне казалось, что просто статья хорошо написана, — неловко почесал я голову. Всё же получать похвалу от специалиста такого уровня… Приятно, не буду лукавить.

— Она и написана хорошо… Для специалистов.

Кивнув, я с некоторым уважением посмотрел на свои руки. Руки этого тела. Не совсем уж, как оказывается, бездарного тела. Всё же хотя бы от одного родителя кое-что полезное мне перепало, помимо дурацкой предрасположенности путать право и лево. И что это значит? Генетические модификации, мутации, химерология, выведение сверхчеловека… Всё это в далёком будущем, разумеется.

Теперь у меня как у Злодея появился свой уникальный талант.

Кхм, то есть не как у Злодея, а как у просто разумного человека. И после злодейства, помимо бара, у меня теперь есть ещё одна интересная перспектива! Стать учёным с мировым именем!

Слава, почёт, признание и пафосная рамочка на школьном стенде. Кстати, о школе…

— Почему я на той же биологии не заметил ничего подобного? — задал я резонный вопрос.

Если у меня талант к генетике, а это биология, то логично было обнаружить зачатки этого таланта на уроке, когда я листал учебник и перерисовывал с доски клетку с вакуолями и рибосомами…

— Школа плохо приспособлена для раскрытия гениев, — презрительно фыркнула Эми. — Общая программа, одинаковые задания, требования двигаться со скоростью класса… Выдающемуся уму там зачастую просто нечем заняться. Особенно если преподаватель только и способен, что воспроизводить учебник.