— Возможно, я оценила тебя слишком рано, — нехотя признала Эми. — Но и ты пойми. Весь тот период жизни я целиком посвящала работе!

— Злодейской работе, — уточнил я. Кажется, на тот момент она уже стала Злодейкой. Умник говорил что-то про девяносто первый год и кражу игрушки с помощью модифицированного хорька.

На уточнение Эми не обиделась, напротив, даже стала заметно более оживлённой.

— О, ты не представляешь, сколько направлений современной науки развивается благодаря специалистам Лиги(!), — важно подняла она палец вверх. — Официальные институты годами согласовывают то, что талантливый Злодей успевает построить, испытать и переделать за сутки! Пока университетская комиссия по биоэтике три месяца решает, можно ли пересадить ген светлячка лабораторной мыши, мы успеваем вывести три поколения химер и проверить их в полевых условиях!

Уж в этом я не сомневаюсь. Особенно насчёт полевых условий и отсутствия всякой биоэтики.

— Большинство лабораторий до сих пор спорят, может ли гигантское млекопитающее летать! А я сегодня прилетела на таком, — махнула она рукой в сторону выхода, говоря о Кнопочке.

За окном гостиной в подтверждение её слов тут же хрустнул куст и показалось огромное мохнатое ухо, заглянувшее в комнату с лужайки. Не увидев ничего съедобного, ухо опустилось обратно в темноту.

Я понятливо кивнул. Да и если вспомнить Лазерных Акул, инаторы Фуфелшмерца, безумные планы Драккена и прочие достижения извращённого Злодейского гения, с тезисом о том, что Злодеи (в этом мире) двигают науку вперёд, сложно спорить. Обычные учёные тут разве что Молекулярные Преобразователи собирают, да и те у них каждую неделю воруют все кому не лень.

— Поэтому между тем, чтобы нянчить «обычного» ребёнка или работать по своему научному профилю без ограничений, я закономерно выбрала второе. И, к слову, ни о чём не жалею.

Ну, зато честно… Никаких тебе крокодильих слёз и оправданий в духе «я всё делала ради твоего блага».

В гостиной повисла неуютная тишина.

Парадоксальным образом из всего сказанного меня почему-то задели слова про «обычного» ребёнка. То есть прежний Эрик-то, может, и был таким, но я-то нет! Я за неделю в этом мире успел сделать больше, чем большая часть «необычных» детей: украл и перепродал за пятнадцать миллионов уникальный прибор, открыл подпольный бар для приспешников и Злодеев, провернул вылазку за мебелью и даже с членом команды Ким Пять-с-плюсом в одной вентиляции побывал.

Но имеет ли это вообще какой-то смысл? Если я начну сейчас бахвалиться перед Эми своими достижениями, это будет звучать максимально жалко. Мол, посмотри, мама, я украл табуретки из Смарти-марта и разливаю какао, возьми свои слова назад! Нет, надо заходить с другого угла… Это если я хочу быть с ней на связи. А при всём отсутствии семейной атмосферы, я хочу.

Всё же хорошие отношения с Международной Злодейкой на свалке не валяются.

— И правильно сделала, — кивнул я, чем заставил Эми удивлённо расширить глаза. — Я читал твои научные статьи на форуме.

Читал в редкое свободное время… Например, когда ждал очереди своего лота. Ну и да, я кое-что даже понял. Правда, вряд ли достаточно, чтобы заинтересовать мать с полуслова, но чтобы показать ей, что я совсем не бездарь и на меня можно потратить немного времени… И ресурсов. Возможно, этого хватит. Если мне хватит красноречия, конечно же.

— Какие именно? — заинтересовалась Эми.

— Ммм, про устойчивость химерного организма к нагрузкам и перегреву, например, — назвал я первую статью, что пришла мне в голову. И которая даже выглядела солидно, а не как памятка по вытаскиванию заноз из чешуйчатых лап.

— Зачем я ограничила работу основного гена мышечной тканью?

Вопроса в лоб я не ожидал. Ну серьёзно, где я, а где генетика. Тем не менее сам вопрос оказался достаточно простым, чтобы даже обыватель с поверхностными знаниями вроде меня смог легко ответить. Ну и да, это прямым текстом было в статье.

— Потому что усиленный обмен нужен только работающим мышцам, — пожал я плечами. — Если включить ген по всему организму, получится химера, что жрёт за десятерых… Даже во сне.

Эми задумчиво пробуравила меня взглядом.

— Эээ, другие ткани начнут тратить ресурсы без необходимости, — уточнил я уже серьёзнее, решив, что формулировка про жратву её не впечатлила. — Нужный эффект лучше ограничить местом, где он действительно полезен. Это…

— Тканеспецифичная экспрессия, — подсказала учёный, на что я благодарно кивнул.

— Да, она самая.

Термин, к слову, я знал. Просто чем научнее я бы начал объяснять, тем выше риск, что я сам бы в сказанном и запутался. Примитивная терминология наше всё!

— А почему нельзя добавить больше копий полезного гена и получить более совершенное существо? — задала следующий вопрос мать.

Причём снова вопрос для первоклашек. Кажется, она просто проверяет, дочитал ли я текст до середины или ограничился заголовком.