В гостиной на журнальном столике её как раз дожидалась заветная игрушка, упакованная мной в мягкую обёрточную бумагу. Эми заметила покупку с самого порога, начав сиять от восторга.

— Ох, вы даже не представляете, как долго я её искала! — радостно защебетала женщина, подлетая к столу и напрочь игнорируя в комнате и развалившегося кота, и меня самого. — Знаете, у всей партии коало-ленивцев девяносто восьмого года левая лапка пришита чуть длиннее правой, поэтому на фабрике этот выпуск сочли неудачным и пустили под списание. Вы только представьте, эти бессердечные люди назвали их дефектными! — с искренним возмущением произнесла она, осторожно беря в руки коробку и с нежностью разглядывая серую мордочку.

— Просто ужасно, — поддакнул я, сам в это время соображая, с какого бока мне вообще подступиться к разговору о том, кто я такой.

— Вот и я так думаю! Никакие они не бракованные, они просто по-своему очаровательные! Кстати, — оторвавшись от разглядывания розовой бирки, повернулась она в мою сторону, — а где вы вообще раскопали такую редкость, ещё и в идеальной сохранности?

О, значит, она не против узнать историю происхождения игрушки! Вот и возможность плавно подвести к теме представилась.

— Мой отец, он тоже Злодей… Был, — быстро поправился я, сцепив руки за спиной. — Он специально украл эту игрушку четыре года назад.

— О, надо же, значит, тоже коллега! — оживилась Эми, прижимая коробку к лацкану халата. — И весьма талантливый, судя по столь ценной добыче! — она снова с теплотой посмотрела на коало-ленивца. — Ваш папа тоже собирал обнимусиков?

— В основном он собирал долги, — брякнул я правду раньше, чем успел прикусить язык.

Эми, впрочем, лишь понимающе закивала:

— О да, серьёзное коллекционирование порой бывает очень затратным хобби, уж поверьте мне, — со знанием дела произнесла она.

— Ну, конкретно эту игрушку он оставлял не для себя. Он хотел подарить её одной особенной женщине, — продолжил я, внимательно следя за её лицом сквозь визор. — Чтобы впечатлить её и напомнить о прошлом.

— Ох, как это мило, — тон Эми заметно потеплел, а взгляд за очками стал почти мечтательным. — Этой женщине невероятно повезло с поклонником. Достать такую редкость, да ещё и ради подарка… И как же? Удалось ему её впечатлить? Хотя постойте, раз игрушка сегодня оказалась на аукционе… Что-то случилось?

— Да, отец умер раньше, чем успел её передать, — глухо ответил я. — Его съела собственная лазерная акула.

Эми вежливо прижала ладонь к груди и сочувственно покачала головой. Однако по её спокойным глазам я видел, что чужая трагедия её ни капли не тронула и этот жест был не более чем дежурной вежливостью перед продавцом.

— Бывает. Издержки нашей профессии, — буднично прокомментировала она спустя секунду.

И это, вероятнее всего, была наиболее мягкая реакция на смерть бывшего мужа, на которую я вообще мог рассчитывать… При условии, что она пока не знает (или делает вид), что умерший её бывший муж. Ладно, тянуть дальше бессмысленно. Пожалуй, пора вскрывать карты.

— Впрочем, несмотря на его смерть, той женщине, которую отец хотел впечатлить, эта игрушка в любом случае досталась, — я вытащил из кармана пиджака фотографию и молча протянул её Эми.

Женщина с лёгким недоумением взяла снимок свободными пальцами, опустила взгляд на карточку — и буквально замерла на месте. Несколько секунд она, не мигая смотрела на улыбающегося усатого мужчину и себя молодую с младенцем на руках, затем перевела ошарашенный взгляд на мой шлем, а потом снова уткнулась в фотографию, перевернув её исписанной стороной.

Я поднял обе руки к подбородку, и медленно снял шлем, пристроив его под локоть. Непослушные чёрные волосы, полуазиатские черты лица, даже очки на переносице. Я был похож на неё.

— Привет… Мам, — негромко прохрипел я. В горле от волнения стало совсем сухо.

Эми пару раз быстро моргнула, после чего, поправив очки двумя, пристально вгляделась мне в лицо. От прежней любительницы плюшевых зверушек не осталось и следа. Ни слова не говоря, она сунула фотографию в карман халата, коробку с обнимусиком вернула на стол, а из другого кармана выудила компактное серебристое устройство, отдалённо похожее на коммуникатор Алана, но с небольшим плоским стальным диском на верхнем ребре.

И пока я пытался сообразить, что это за прибор, мама сделала короткий шаг вперёд и профессиональным движением выдернула у меня с макушки один волосок.

— Ай! Можно было и предупредить! — проворчал я.

— Предупреждаю, если это шутка, — ровно произнесла женщина, с лица которой исчезло любое подобие недавней приветливой улыбки, — То лазерная акула тебе покажется милосердной смертью.