— Я солгала тебе днем, Ксандр, — мой голос все же предательски дрогнул. — Хейзил отдала мне не книгу с рецептами. Это личный дневник моей бабушки, который она вела до самой смерти. Здесь есть расчеты, зарисовки и другая информация.
— И почему ты решила показать его мне только сейчас? — уточнил он, вскинув бровь.
— Потому что лишь пару минут назад дочитала его до конца, — ответила я, глядя ему в глаза. — Ксандр, взрыв на шахтах семь лет назад не был случайностью. Бабушка действительно нашла общую жилу черного диамита, но накануне трагедии её человек видел в шахтах чужаков со взрывчаткой.
Усмешка мгновенно сползла с лица Ксандра. Он шагнул вперед, переступая порог моей спальни, и забрал тетрадь. Стоило его горячим пальцам вскользь коснуться моей ладони, как по телу пробежал невидимый разряд.
Ксандр неспешно прошел вглубь комнаты и остановился у камина, вглядываясь в строчки в свете пламени.
А я так и осталась стоять у входа, оцепенев и не в силах отвести взгляд от его широкой обнаженной спины, исполосованной уродливыми, глубокими шрамами.
К горлу подкатил удушливый ком, а сердце болезненно сжалось. Каждый из этих багровых рубцов кричал о том аде, через который ему пришлось пройти…
Мне вдруг до безумия захотелось подойти и коснуться губами этой изувеченной кожи, забрать себе хотя бы частичку его страданий, но я понимала, что я последняя в этом мире, чье сочувствие он согласится принять.
Внезапно из его груди вырвался безрадостный смешок. Этот звук мгновенно выдернул меня из оцепенения, возвращая в суровую реальность.
Ксандр медленно поднял голову и обернулся. Его голубые глаза сузились, превратившись в два осколка льда.
— Здесь не хватает страниц, Алира, — тихо произнес он, но от этого обманчиво спокойного тона у меня по спине пробежал мороз. — Корешок надорван… И, кажется, — он кивнул на камин, где поверх углей еще тлели черные скрученные хлопья бумаги, — недостающие листы только что догорели. Что там было?
Внутри всё оборвалось. Вот же… глупая! Как я могла забыть разбить пепел кочергой?!
— Ничего, что имело бы отношение к шахтам, — я упрямо вскинула подбородок, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Только личные записи бабушки. Тебя они не касаются.
В глазах Ксандра промелькнула злость, и он стремительно двинулся на меня.
Инстинкты тут же взяли верх… Я трусливо попятилась, но уже через секунду уперлась спиной в стену у двери.
Заметив мой испуг, Ксандр резко остановился. Несколько мгновений он молча смотрел на меня, а затем его губы тронула кривая ухмылка.
Он сделал ко мне медленный, осторожный шаг. Потом ещё один. И ещё… Словно хищник, подкрадывающийся к загнанной добыче.
Оказавшись вплотную ко мне, Ксандр уперся ладонью в стену у моего виска, окончательно отрезая пути к отступлению.
Впрочем, сбегать я и не собиралась.
— Ты вырвала и сожгла страницы прямо перед тем, как позвать меня, — процедил он, и в его потемневших глазах блеснул опасный огонек. — А на последнем уцелевшем листе твоя бабка пишет, что о жиле знал только твой отец. Кого ты сейчас выгораживаешь, Алира? Себя? Своего папочку или бывшего муженька?
— Я никого не выгораживаю! — выдохнула я сквозь стиснутые зубы, не опуская взгляда. — Хотела бы утаить правду — сожгла бы весь дневник целиком и не стала бы предупреждать тебя об опасности, Ксандр. Ты ведь сам требовал сообщать обо всем, что касается диамита.
— Тогда что было на тех страницах?! — рявкнул он, наклоняясь так низко, что его горячее дыхание обожгло мои губы. — Что ты от меня прячешь?!
Мы стояли так близко, что я слышала, как бешено колотится его сердце. Его горящий взгляд метался по моему лицу, опускался к моим губам и снова возвращался к глазам. Между нами искрило такое напряжение, что, казалось, чиркни спичкой — и вспыхнет вся комната.
Но его взгляде было столько презрения и ярости, что мне стало страшно.
Одна часть моей души разрывалась от боли, отчаянно умоляя рассказать ему всю правду, в наивной надежде, что он поймет и простит. Но другая — до одури боялась, что эта правда станет моим приговором. Что, узнав всё, Ксандр Морр просто сотрет меня в порошок.
Ведь на тех сгоревших листках было то, чего он так жаждал все эти годы. То, ради чего он вообще пошел на эту проклятую сделку. Эта тайна позволила бы ему очистить опороченную честь своего рода, вернуть былое величие и безжалостно уничтожить виновных…
Вот только под обломками его мести неизбежно погибнем я и девочки.
Даже если он узнает, что Ильза и Тесса — его родная кровь, его дочери, и решит защитить их перед законом… Сможет ли он полюбить их так, как люблю я? Способно ли его пылающее ненавистью сердце подарить им отцовское тепло и забыть о том, кто их мать?
Я не имела права так рисковать.
По крайней мере, не сейчас.